— Она не промахнется, уж поверьте мне. С ней этого не случалось за все время, что я ее знаю, — сухо предостерег испанца Крисп, — так что, если не хотите еще больше расстроить генерал-капитана, забрызгав мозгами свои красивые золотые галуны, предлагаю медленно поставить мешок на пол и отойти в сторону.

Офицер прищурил свои угольно-черные глаза, и Джульетта поняла, что он взвешивает свои шансы успеть дотянуться до оружия и выстрелить. У него были тонкие усики и острая бородка, как принято у испанских аристократов. Однако ей было известно, что чин капитана корабля обычно получали исключительно за военные заслуги — в отличие от чина морского капитана, который король своим указом мог присвоить любому родовитому аристократу. Так что, возможно, этот офицер, несмотря на свою внешность, истинным аристократом отнюдь не был.

— А вы, наверное, та, которую называют Железная Роза, — пробормотал испанец.

— «Железная роза» — так называется мой корабль, сеньор. А меня все мои люди зовут капитаном.

— Я буду называть вас puta — шлюха, — грубо ответил испанец, — и в один прекрасный день заставлю раздвинуть ноги и велю своим солдатам отплатить вам за неприятности, доставленные нам сегодня.

Джульетта поджала губы, готовясь дать достойный ответ на это оскорбление.

— Уверена, их усилия будут такими же напрасными, как и ваши, сеньор.

— Слова подлинной шлюхи. Такой же была и ваша мать!

Выражение лица Джульетты не изменилось, но глаза стали холодными как лед. Под их убийственным взглядом у многих волосы на голове начинали шевелиться от страха.

— Вы знакомы с моей матерью, сеньор?

Офицер ухмыльнулся:

— Мы тоже хорошо информированы, puta. Сейчас Изабелла Данте, может быть, и остепенилась, но в молодости это была та еще особа.

Испанец все еще презрительно и надменно усмехался, когда Джульетта нацелила на него пистолеты и легко нажала на курки. Одновременно прозвучали два выстрела. Толстый капитан Аквайо, испуганно прикрыв голову руками, с воплем рухнул на пол.

— Оскорбить меня — это одно дело, сеньор, — сказала девушка, очень спокойно наблюдая, как офицер, пошатнувшись, прислонился к переборке. — Но оскорбить мою любимую мать…

Отправив документы и вахтенный журнал на «Железную розу», Джульетта вместе с Криспом поднялась на борт английского судна, чтобы оценить ущерб. На самом деле оценивать было уже почти нечего, потому что от мачт остались лишь обломки, борта превратились в частокол, а настил верхней палубы доживал последние мгновения. Повсюду в лужах крови плавали мертвые тела, руки, ноги, головы.

— Сколько еще корабль продержится на плаву? — тихо спросила Джульетта.

— Он глотает морскую воду скорее, чем откачивают все десять насосов. Ног сейчас все проверяет, но он считает, что ниже ватерлинии есть огромная дыра. Мне кажется, испанцы и не собирались вести «англичанина» в Гавану, Да и оставлять живых свидетелей им тоже ни к чему.

Джульетта мрачно кивнула:

— Учебная стрельба для их стрелков и мушкетеров. Сколько человек, по-твоему, осталось в живых?

— Я насчитал около сорока тех, кто еще держится на ногах, — ответил Крисп. — Из них всего двое похожи на офицеров. Много легко раненных, но раза в два больше тех, кто умрет, едва мы попытаемся сдвинуть их с места. Испанцев я еще не считал, но на «Розе» раненых меньше дюжины и всего один убитый.

— Кто?

— Билли Креб. Получил пулю из мушкета в голову.

Рыжие волосы, россыпь веснушек. Джульетта достаточно хорошо знала всех членов команды, чтобы принимать гибель каждого близко к сердцу.

— Кто тут командир? — громко крикнул Натан Крисп, заглушая шум и треск бушующего пламени.

— Допустим, я.

Один из двух офицеров, еще раньше отмеченных Криспом, прихрамывая, выступил вперед из клубов дыма. Он был молод, вероятно, лет двадцати пяти, но, похоже, не новичок в бою. Одна сторона его лица была довольно красива, а другая ужасно изуродована. Красная лоснящаяся кожа напоминала кусок сырого мяса, вместо уха был лишь завиток розовой кожи. Свежий шрам подтягивал вверх угол рта, когда он говорил, и это производило странное, угнетающее впечатление.

Джульетту, которой приходилось видеть и более страшные увечья, не столько интересовала внешность, сколько характер молодого англичанина. Галеон был слишком большим и громоздким кораблем, чтобы управлять им без помощи английских моряков.

Офицер отдал честь Натану, считая его главным, и представился:

— Лейтенант Джон Бек, королевский флот его величества.

— Какой корабль?

— «Аргус». Прежде им командовал капитан Ангус Маклауд, упокой Господь его душу.