Присмотревшись, голова опознала вчерашнего боровичка Полковника с лягушачьего пастбища. Как-никак имела с ним и его молодцами кратковременный контакт.

«Йохимбовый бабай! – порадовалась голова неожиданному развлечению, а больше того, освобождению от назойливых образов. – Так это же беспощадный террорист Швепс на задании. Любопытно, что за объект на уме у данного субъекта?»

Ход мыслей, неведомый вяленой черепушке, хорошо известен авторам. Появление фигуры «беспощадного террориста» в неприбранном дворе объяснялось паникой и взрывным темпераментом Полковника.

После пребывания в Сером Замке, где за дачу правдивых показаний его как мальчишку отчитал следователь-лейтенантишка, Швепс вернулся домой во вздрюченном, боевом тонусе. Успокоить его могла только жена.

– Неля! – закричал Полковник с порога. – Где ты, милая?

Милая не отзывалась. Ее попросту не было дома.

Отсутствие в расположении части семейного главнокомандующего усугубило нервозность. Попытки дозвониться до супруги потерпели фиаско. Раз за разом трубка препротивно пищала: «Вызываемый абонент временно недоступен».

Распаленному воображению Швепса начала чудиться то самоволка, то автокатастрофа, то умыкание любимой женщины окаянными проходимцами. Привычка остужать горячую голову холодным спиртом ввела Швепса к полуночи в амок. Он окончательно уверил себя, что Нинель похитили, и стал готовиться в освободительный поход.

На скорую руку собрал вещмешок, покидав туда напильник и утюг вместе с портативной паяльной лампой. Инструменты были необходимы, чтобы пытать злоумышленников каленым железом и принудить к чистосердечному признанию. Туда же бросил мясорубку для прокручивания достоверности полученной информации. Тщательно подогнал амуницию: ничего не должно было болтаться, цепляться и греметь. Попрыгал. Принял на молодцеватую грудь посошок и присел на дорожку. Сидение было кратким и увенчалось лежанием.

С дорожки Полковник соскочил, когда наручные часы с подсветкой высветили половину пятого. «Вот оно, время Ч», – решил Швепс и позвонил в службу такси. Водитель, принявший клиента то ли за рыбака, то ли за охотника, с недоумением вздыбил кустистые брови на просьбу высадить возле дома, равноудаленного от железнодорожного и автовокзала. Однако чаевые оказались щедрыми, что позволило таксисту закрыть глаза на странности…

Мститель, пылающий праведным негодованием, но профессионально осторожный, выглянул из-за угла. Арена предстоящих боевых действий покорно ждала своего героя. Изначально план Швепса основывался на засаде в подъезде, где находилось «осиное гнездо». Вторым пунктом шел захват заложника и последующее проникновение в штаб-квартиру. Но обстоятельства повернули дело другим боком. На лунной поверхности вражеского двора Полковник приметил знакомую «Оку». В аналитическом мозгу тотчас созрела более изощренная программа. Насильственно вторгнуться в салон боевой машины противника, а затем уже произвести операцию ошеломления и натиска.

Первая часть нового плана катилась как по рельсам. Ладно скроенный Полковник невидимым и неслышимым ночным татем (как представлялось ему самому), филигранно маневрируя, приблизился к четырехколесному объекту. Дорогу ему, правда, успел перебежать шустрый кот. Однако был он не черным, а серым, стало быть безопасным. К тому же Полковник не верил в приметы. Он шикнул на глупого зверя и перевел прибор ночного видения, по совместительству сканер электронной аппаратуры, в режим поиска электромагнитных возмущений. Прибор, по-птичьи попискивая, просканировал «Оку». Сигнализации в машине обнаружено не было. Она вообще стояла незапертой.

«Эх, сынки, вот к чему приводит самонадеянность», – сардонически ухмыльнулся Швепс. Покосился на безобразный талисман под зеркалом заднего вида и отважно полез внутрь вражеской бронетехники.

Внутри он неожиданно обнаружил, что сидит не в «Оке», а на откидном стульчике в тамбуре пассажирского вагона. Прямо перед глазами висела табличка «Место для курения». Под табличкой была прикреплена шикарная золоченая пепельница в виде рака, заглатывающего череп с костями. Безусловно, вещица олицетворяла рак легких, горла, губ курильщика и так далее. Рядом качалась, дружески скалилась, подмигивала и ернически шепелявила мерзопакостная голова:

– Кондуктор не шпешит, кондуктор понимает, што ш девушкою я рашшталшя навшегда…

– Что за бздема! – интеллигентно ругнулся Швепс.

После чего соскочил со стульчика и начал катастрофически терять необщее выражение лица, тыркаясь поочередно во все двери тамбура. Двери были заперты.

– Бейся, паяц! – с пафосом проблеяла голова.

Андрей Денисович, мерзейшим образом опупев, как какой-нибудь штатский, перекрестился двумя руками, заорал: «Караул!» – и сорвал стоп-кран.

В квартире Муромского тут же сработала сигнализация. Сработала, что называется, в одни ворота, исключительно до Фени. Малую толику шума и звона изловчились захватить чуткие слуховые рецепторы персеанского гостя, но на состоянии сонливца это не сказалось.

Фенечка встрепенулась и загромыхала грубым солдафонским голосом:

– Взвод, в ружье! Пробоина в ходовом отсеке. Судно атаковано превосходящими силами противника.

Бойцы взвода, пугаясь в простынях, брючинах и портянках, сталкиваясь лбами, бросились строиться в центральном проходе. Последним к шеренге примкнул Геннадий. Пуленепробиваемая шляпа-ретранслятор обнаружилась не на макушке боевого аллигатора, а на мор… э-э-э… будем все-таки считать, на лице. Он тискал, мял, дергал котелок обеими лапами, но тот словно прилип.