В общем, метаться бы недотепе без улова и метаться, да, на счастье, после очередного подводного рейда попалась ему в руки чья-то щиколотка. А по жмуркиным канонам водящему полагается отгадать на ощупь, кого поймал. Верный правилам ловец начал энергично ощупывать ухваченное тело. Рука двинулась от щиколотки вверх и внезапно замерла. В том месте," где кое-что должно бы находиться, ничего не было. Илья оторопел, но поисковую конечность оторопь не коснулась. Рука медленно, нерешительно поползла выше. И новый шок: наткнулась на препятствие там, где Муромский не ждал.

Впрочем, чего греха таить, подсознательно-то ждал, ох ждал!

Девчонка, запоздало догадался Илья, сдергивая повязку и готовясь якобы извиниться. «Однако, девчонка!» – крякнул он про себя, когда увидел лицо ощупанной жертвы.

Жертва после долго сдерживаемого смеха наконец расхохоталась и приятным голосом проговорила:

– Здравствуйте, мсье шансонье, менестрель и акын! Вот, значит, как вы набираетесь вдохновения для ваших бокально-вокальных изысков? Что нынче петь изволите?

Илья почувствовал, что пунцовеет со скоростью рассвета в горах. Тут же этот яркий пунцовый рассвет бросил блики на такое близкое лицо вчерашней барменши. Миндалевидные густо-фиолетового цвета глаза приветливо улыбались. Но главное – она была без униформы! Что за формы, оказывается, скрывались давеча за униформой! Если бы Муромский получше знал биографию команданте Картафанова, то вслед за ним мог бы воскликнуть: «О сильфида, я твой суперсульфат!» И без промедления утащить ее на ночное рандеву в стог. К сожалению, никаких подробностей о стогах он не знал. Да вообще-то и воспитан был по-другому, чем красный генерал.

Сраженный и непривычно оробевший ловец жемчужины высказался просто. В лоб, по-мужски, без всяких экивоков:

– Назови мне свое имя, сестренка, и я стану петь всю жизнь только одно его!

– Тоня. – Девушка сделала намек на книксен.

– Тоня. Тонечка. Антонина? Так привет, Антонина Петровна, неспетая песня моя! – пропел Илья с жаром. – Ты моя дриада, я твой покорнейший друид. – Он продемонстрировал глубочайший во всех смыслах поклон, с головой скрывшись в воде.

– Ну положим, не дриада, а наяда, – поправила его Антонина. – Во-вторых, мой друид ждет меня на берегу. Во-он там.

Илья перевел взгляд на недалекий берег. «Друид» с открытым сердцем показывал ему кулак. Примечательно, что он являлся не кем иным, как вчерашним знакомым Пафнутием.

– Выходит, ты сестренка Пафнутия? – спросил Муромский севшим голосом.

– Смотря что ты подразумеваешь под сестренкой. У нас с Павликом через месяц свадьба.

– Эге, вот вы где спрятались, – раздался голос подплывшего Алексея. – Ну надо же, знакомые все лица! Привет, красавица. Ты чего с нашим Илюхой сотворила? Почто он приуныл?

– Да я не, не того… – смущенно улыбнулся Муромский. – Мы тут с Тонечкой обсуждаем планы ее свадьбы с Пашей-Пафнутием. Помнишь его? – Илья кивнул в сторону берега.

– А то! – сказал Леха.

В это время к будущему жениху, оживленно переговариваясь, подошла весьма любопытная парочка. Госпожа Швепс и… господин Пубертаткин. Ни встать, ни сесть.

Попов сейчас же сделал охотничью стойку:

– А эти двое – не будущие ли шаферы на вашей свадебке?

– Шаферы? Ай, да никакие это не шаферы. Это же Вовчик, мой ненаглядный старший братец с любовницей. Вы же с Вовкой вчера вместе куролесили, забыли?

– Что-то вроде типа как бы припоминается. – Попов задумчиво кивнул, с вопросом взглянул на Илью. Тот многозначительно кивнул в ответ. Леха похлопал по воде ладонью и обратился к Тоне:

– Собственно, почему мы до сих пор здесь, где сыро, влажно и мокро? Не высадить ли нам десант? Всегда, знаете ли, чудесно поболтать со старыми дружбанами. Они нас небось заждались. И Никиту созовем, а то он умаялся нырять. Раков надумал искать, которых тут отродясь не бывало.

И наяда, эскортируемая дельфинами, направилась к стоящим в расслабленных позах сиестофилам.

А сиеста-то, похоже, закончилась.

Явление из озерной пучины троих витязей прекрасных, ведомых вместо дядьки Черномора наядой Антониной, встречено было по-разному. Паша-Пафнутий сошелся с нашими героями еще у кромки вод и встрече был неподдельно рад. Провожая гостей к стоянке, он добродушно похохатывал и поддавал друзьям кулачком под бока, требуя немедленно сознаться, как им показалась его невеста? И не возникло ли у парней предосудительного желания украсть ее перед самой свадьбой?