Скоро Фарос уже высчитал, с какой периодичностью падают с поверхности ведра, выгадывая секунды, чтобы отдохнуть. Он присаживался на корточки, от дикого жара кружилась и болела голова…

Прошло три часа. Тяжело дыша, Фарос направлялся к следующему ведру, когда дикий грохот снизу отвлёк его. Он промахнулся мимо дужки, ведро улетело вниз, не опорожнённое. Юноша глянул в горячий туман и вдруг заметил, как два других заключённых со всех ног кинулись к стене.

Из ямы рванулись вверх столбы белого пламени. Фарос отпрянул назад, едва не вспыхнув, как головешка, слепо метнулся и упал на колени, пряча лицо в ладонях. Стена огня столь же молниеносно исчезла.

— А ну встать, негодяи! Встать, хныкающие твари! — заревел появившийся надсмотрщик и повернулся к новичку: — Когда внизу добавляют топливо, такое иногда случается. Прислушивайся к грохоту и уцелеешь. Понял?

Фарос несмело кивнул.

— А теперь работать! Слышишь?! — Цепи дёрнулись, заскользили… Шатаясь, Фарос встал, попробовал избавиться от пляшущих вспышек перед глазами, затем осторожно подцепил новое ведро. Понаблюдав за ним некоторое время, надзиратель двинулся дальше. Фарос робко оглянулся на остальных заключённых, гадая, видели они его промах или нет, и только тут понял, что один рабочий исчез. Он даже не услышал, как тот сорвался…

Холодный ветер кружил по Нетхосаку, проникая в каждое здание — в лачуги бедняков и роскошные дворцы. Те, кому не посчастливилось сидеть дома у тёплого огня, лишь плотнее закутывались в плащи, ёжась от холода. Порывы ветра ерошили мех, казалось, незримые глаза смотрят на прохожих из каждого переулка.

Тёмные серо-зелёные облака затянули столицу. Небо над городом превратилось в бушующий водоворот, в котором вспухали багровые молнии. В любую минуту мог ударить жестокий шторм.

Внутри Храма Предшественников послушники носились по коридорам с удвоенной силой, отводя глаза от ужасных статуй и вжимая голову в плечи при каждом шорохе. К комнате медитаций, где верховная жрица проводила теперь много времени, они старались близко не подходить.

Четыре Защитника, охранявшие помещение, заткнули уши воском и изо всех сил пытались не замечать ужасных призраков, снующих туда-сюда мимо них. Из самой комнаты все громче доносился голос Неферы, правда, последнее время она говорила на неизвестном языке. Её голос креп и ширился, с каждым словом все больше призрачных форм стремилось сквозь крышу Храма или взлетало обратно, в кипящее тучами небо.

Какое-то время они витали над столицей, словно собирая ведомые лишь им сведения, а затем разлетались по всей империи. Они неслись по кладбищам, пробуждая тех, кто ещё не восстал, и спрашивали… спрашивали… Призраки в старой проржавевшей броне витали над волнами Кровавого моря, вызывая к поверхности духов воды… Но некоторые мёртвые имели вполне чёткие задания…

Верховная жрица искала любой признак, любую улику, могущую привести к следам заговора против неё или её мужа. Её новые списки заполнялись тысячами имён и знаками вопросов. Она ещё не могла контролировать империю до самых границ, но её власть уже простиралась на огромные территории.

На судне, отбывающем с Котаса в колонии, капитан больше не обедал в своей каюте в одиночестве. Напротив него сидел недавно утонувший моряк, пристально следя за живым минотавром мёртвыми глазами…

В Саргонатхе начальник стражи вёл небольшой патруль, собираясь выяснить причины недавней вылазки людоедов. Его отряд насчитывал двадцать воинов и трёх плывущих рядом невидимых призраков. Один из них был родным братом командира, чья свёрнутая шея и раздроблённая голова выдавали недавнюю встречу с людоедом…

Мёртвые повиновались лишь верховной жрице и защищали только её интересы.

На Мито старейшина Хааб допрашивал недавно пойманного корабельного мастера. Его задержали в тот момент, когда он пытался на маленькой яхте уплыть с острова, без сомнения, чтобы присоединиться к своему кузену, бывшему начальнику самообороны. Руки пленного были связаны за спиной, тело покрыто кровавыми рубцами от плетей, но минотавр упорно не соглашался назвать пункт своего назначения.

Хааб лениво опёрся о стол и наблюдал, как один из его воинов вновь обрабатывает несчастного. В такт ударам он постукивал кончиками пальцев по столешнице.

— Если ты действительно не знал, куда плыть, зачем ты ставил парус? Где тебя должен встретить Рин? Вы планировали пересечь Куранский океан?

Мастер молчал, терпеливо снося удары кулаков и плети.

Старейшина был очень расстроен, ведь бегство Рина с его отрядом кидало тень на собственную благонадёжность Хааба. Это могло означать скорую отставку или даже ссылку…

— Ну? — потребовал Хааб. — Почему вы его не разговорите?

— Боль, командир, — пробасил стражник. — Мне кажется, он в шоке и ничего не чувствует…

— Дай, я гляну… — Старейшина схватил голову пленника и повернул к себе. В глазах мастера ничего не отразилось, добыча смогла найти лазейку и ускользнуть. Яростно заревев, старейшина пнул труп; тяжело дыша, поводя налитыми кровью глазами, приказал:

— Уберите его, живо!

Пока стражники выволакивали тело, Хааб устало сел в кресло. Трон ожидает известий о поимке беглецов, и только они могли вернуть старейшине расположение императора. Он потянулся и положил перед собой чистый лист пергамента. Если беглецы скрылись, нужно постараться сделать так, будто, их и не было, это произведёт более выгодное впечатление.