— Но в таком случае отчего же вам ни прибегнуть к помощи другого, более высокопрофессионального специалиста? — мастерски подстроившись под холодный, сдержанный тон собеседника, спросил блондин.

Небритый постучал по столу полусогнутым пальцем и, закурив, проговорил сквозь зубы:

— Потому что лучше вас я пока что не нашел. Разумеется, среди тех, кого можно купить. А вот Адамов не продается. К моему сожалению и сожалению моего шефа.

— А говорят, что приказ на уничтожение Вишневского имела ФСБ, и получен был приказ чуть ли не от… в общем, велись же обыски и выемки документов из головного офиса «Мик-ойла», «Альмерского алюминия» и даже «Транссибнефти» — самого лакомого кусочка из жирного пирога империи Вишневского!

— Вы слишком много болтаете, — перебил человек с холодными серыми глазами. — Возможно, что это и соответствует истине. Я не собираюсь ни подверждать, ни опровергать сказанное вами касательно приказа на физическую ликвидацию Романа Арсеньевича. Значит, структурам ФСБ оказались не по зубам службы безопасности Вишневского.

— По-моему, он собрал у себя чуть ли не самых лучших специалистов во всем бывшем Союзе, — осторожно заметил его собеседник. — Они работают практически идеально. Я сам не раз убеждался в том, что…

— Ну вот… вы начинаете хвалить собственную контору — службу безопасности Вишневского. Хотя, наверно, ваша оценка близка к истине. — Антон Николаевич потер небритую щеку и прищурил и без того узкие глаза. — Впрочем, в любой, даже самой неприступной крепости можно найти слабое место. Определенная брешь. Мне кажется, у господина Вишневского такое место есть.

— Вы, конечно, говорите о его племяннике? — осведомился блондин. — Об Андрее?

— Вот именно, Алексей. Постарайтесь познакомиться с ним поближе. Говорят, дотаточно интересная личность. Или вы уже знакомы с этим господином?

— Да.

— Ну что ж… тогда постарайтесь побыстрее…

Алексей пожал плечами и осмелился перебить Антона Николаевича:

— Я работаю в этом направлении. У меня есть знакомство с одним человеком из близкого окружения Вишневского.

— И кто же это?

— Моя жена.

— О! — выговорил Антон Николаевич. — О! Однако. И кто же она при этом Андрюше Вишневском?

— Она солирует в его группе подтанцовки.

— Ясно. Она с ним как… в каких отношениях?

Алексей помрачнел.

— Кажется, в никаких, — наконец сказал он. — Андрюшу Вишневского, по всей видимости, женщины не интересуют. Вообще он редкий отморозок. Из гей-клубов не вылезает: то в «Центральной станции», то в «Черном лебеде»… то еще где-нибудь.

— Значит — педераст?

— Вообще-то, вроде как би.

— Что, простите?

— Би. Бисексуал то есть. И с мужиками, и с бабами.

Антон Николаевич пожал плечами:

— Вот как? Ну что ж… бывает. А репертуар у него, по-моему, ничего. Моя дочь, во всяком случае, слушает и на концерт ходила раза два. В ночной клуб. Во всяком случае, бывает и хуже.

— Я не люблю нашей эстрады, — холодно ответил человек из службы безопасности одного из богатейших людей России, из числа тех, кого кратко именуют «олигархами», — владельца нефтяной империи и ряда алюминиевых заводов Романа Арсеньевича Вишневского.

— В общем, так, Алексей, — сказал Антон Николаевич, — я могу вам помочь в разработке племянника Вишневского. У меня есть неопровержимые доказательства того, что несколько лет назад Роман Вишневский и Лев Габрилович подстроили гибель матери Андрея. Своей соответственно сестры и жены. Она знала что-то такое, отчего им мало бы не показалось. Ее убрали…

Женя Корнеев всегда считал себя очень крутым, преуспевающим и вообще в высшей степени замечательным человеком. Будучи вполне нормальным заурядным снобом, отличающимся от серой людской массы разве что количеством дензнаков — иногда зеленой окраски — в кармане пятитысячных джинсов, он тем не менее с трогательной высокомерной непосредственностью полагал, что человек, покупающий себе трусы меньше чем за сорок долларов, определяется простым и полифункциональным понятием «лох».

Утвердился он в этом примечательном мнении после того, как с подачи отца, преуспевающего бизнесмена, поступил на работу в казино при ночном клубе «Золотые ворота» и с первой же получки демонстративно приобрел в дорогущем бутике упомянутую деталь нижнего туалета на глазах несколько озадаченного Сережи Воронцова.

— Типа стоящая вещь, — сказал Женя, взвешивая на руке жалкий сверточек за пятьдесят семь долларов. — Надо учиться жить по-человечески. Когда я был во Франции проездом из Амстердама в Милан…