Айэла кивнула, взяла гитару. Недавно она выучила песню на стихи, которые написал друг Ландзо, мальчишка-анзориец, давно уже погибший. Ландзо нашел здесь переводчика, и потом из этих стихов как-то сама собой возникла песня, и вот была известна уже практически всей Коринте. Грудной чистый голос Айэлы мгновенно наполнил собою весь дом, заставил петь, отзываясь, все стены и окна, и кристаллы, и ксиоровые колонны. И тихо подхватили остальные - все уже знали эту песню.

Я строю воздушные замки,

Хрустальные города,

Живет в глубине моей памяти

Лазоревая звезда.

Над берегом океана,

Где ласковая волна,

Звезда моя всходит рано

И ярче других она.

А в свете ее печальном,

Средь зелени пышных садов,

Раскинулся город хрустальный,

Укрытый от бурь и ветров.

Ни горечи, ни обиды

Не знают в городе том,

Там каждое сердце открыто,

Распахнут приветливо дом.

Там люди улыбкой встречают

Навстречу блеснувший взгляд,

Там псы поводков не знают

И никогда не рычат.

Сквозь бездну пространства и времени

Звезда освещает путь,

А здесь ее свет - как бремя,

Как тяжесть сжимает грудь.

Несчастье мое - я строю

Воздушные города

И вечный мой крест надо мною -

Лазоревая звезда.

"Вон она, звезда", - подумал Арнис, вглядываясь в закат. Меж сосновых стволов, в темнеющей синеве уже вспыхнула звездочка Люцины, второй планеты Квиридана. Она всегда загорается первой.

— Как хорошо с вами, - тихо сказал Арнис, - просто не передать, как хорошо.

Айэла пересела ближе к нему.

— Как мы теперь без тебя-то?
– спросила она.

— Я вернусь, - ответил Арнис.

— Смотри, чтобы обязательно, - громко произнес Ойланг, - ты обещал!

— Ага. Я так сагону и скажу, если что, - улыбнулся Арнис. Спрыгнул с подоконника. Подошел к Ильгет, невежливо оттеснил Вениса, сел рядом. Положил руку на плечо Ильгет, та повернулась немедленно, ответила ласковым взглядом.

— Слушайте, а жрать никто не хочет?
– спросил Венис, - я, например, хочу! Да, сиди, Иль, мы сами притащим. Ничего, что я тут у вас распоряжаюсь?

— Да ничего, - улыбнулся Арнис, - запасы вообще подъедать надо.

— Тебя что, Сири кормит плохо?
– спросил Ойланг. Венис защелкал возникшим в воздухе цветным пультом управления - домашний циллос не реагировал на его голос.

— Сири уже третьи сутки из больницы не вылазит, - пожаловался он, - там привезли какого-то физика с Изеле, у него позвоночник сломан, и все остальное тоже. И это, она говорит, недели на две точно затянется.

— Ну ничего, зато потом ведь отпуск будет, - успокаивающе заметил Ландзо, - а где… малыш?

Он, как и другие, избегал называть мальчика по имени - это хорошо, что назвали Иостом, но еще как-то слишком больно.

— Ну где… у нас ведь целая декурия бабушек-тетушек. Все наготове. Сегодня у моей мамы.

Дверь отползла в сторону. На пороге стоял Андорин. Десятилетний мальчик выглядел странно взрослым, несмотря на тощее полудетское лицо и слишком явно блестящие гордостью темные глаза.

— Вылитый Данг, - пробормотала Иволга. И правда, Андо был похож на отца, только очень молоденького. Он окинул взглядом сборище, вскинул руку, приветствуя всех.

— Ара, - произнес он небрежно. Ему нестройно ответили, Иволга помахала рукой.

— Иди сюда, дитя… присаживайся.

Андо вряд ли обиделся на "дитя".

— Ты кушать хочешь?
– озабоченно спросила Ильгет, - Венис… дай ему пульт, пусть он себе закажет что-нибудь. Ну как ты сегодня?

— Да нормально, - Андо пожал плечами, - задержался вот, готовились к игре по Серетану.

— Серетан, - сказал Ойланг, - эх, в заварушке-то мы не поучаствовали…

— Сегодня у Ракушки танцевальное шоу, - сообщил Андо, - там столько народу! Будет до ночи продолжаться…

— Ах да, там же конкурс сегодня. Эх, а я хотела посмотреть!
– воскликнула Айэла.

— И потанцевать, да?
– вставил Ойланг, - не скрывай, не скрывай своих истинных намерений.

— А что, если мы все пойдем туда?
– предложил вдруг Марцелл. Айэла захлопала в ладоши.

— Ты тоже пойдешь, Андо?
– спросила Ильгет. Мальчик кивнул.