Ник со своим фонарем замешкался в кухне, поэтому я вошла в гостиную в полной темноте и успела заметить дивную картину. Вереск сидел в проеме открытого окна, опираясь спиной на оконную раму и свесив одну ногу в комнату.

Безупречный профиль черным контуром выделялся на фоне звездного неба, поза странным образом сочетала эльфийское изящество и человеческую небрежность, гордую независимость и трогательную неприкаянность. Надменно вздернутый подбородок — и длинные тонкие пальцы, переплетенные в жесте отчаянья… Идеальным завершающим штрихом для этой романтической миниатюры стала бы гитара.

Вдохновенный полет фантазии был грубо нарушен Ником, который шумно вломился в гостиную с кувшином морса в одной руке и фонарем в другой. Волшебство рассыпалось. Вереск превратился в обычного смазливого полуэльфа. Я моментально вспомнила, что держу в руках совершенно прозаический груз, и если немедленно не поставлю его на стол, то рискую устроить негигиеничную свалку еды на полу.

Вереск закрыл окно и молча переместился за стол. Похоже, на сей раз вопрос о том, насколько безопасно принимать еду из моих рук, даже не поднимался.

«Усыпление бдительности. Отличная тактика! — деловито прокомментировал внутренний голос. — Запомни. Вдруг понадобится кого-нибудь отравить.»

Мы чинно расселись вокруг стола. Ник остервенело набросился на еду — как и полагается растущему организму. Вереск снизошел до того, что наполнил морсом не только свой, но и наши стаканы. Все это выглядело так… нормально, что я рискнула начать беседу:

— Вереск, вам, наверное, сложно будет дежурить всю ночь. Хотите я возьму на себя первую смену?

Вообще-то, я была уверена, что Вереск откажется, и вопрос задала исключительно из вежливости — для завязки разговора.

— Я ценю вашу заботу, Юлия, но, право же, в этом нет необходимости. Сигнальный купол предупредит о вторжении извне.

Это было сказано обычным ровным тоном, и только высокопарным «право же» Вереск дал понять, что раскусил мою игру в Светский Раут. К сожалению, я не вняла предупреждению.

— О, здесь есть сигнальный купол? — непринужденно спросила я, втайне гордясь своей проницательностью.

— Есть, — невозмутимо кивнул Вереск. — Вы задели его, когда играли в следопыта.

Моя гордость мгновенно увяла — вместе с желанием продолжать светскую беседу, так что остаток трапезы проходил в молчании.

По мере того, как таяла гора продуктов на столе, голодное возбуждение во взгляде и в движениях Ника вытеснялось сытой апатией. К концу ужина мальчик и вовсе начал клевать носом.

— Ник, поверь мне, дорогой, спать, уткнувшись носом в подушку, куда приятнее, чем в стакан с компотом, — мягко заметила я, поднимаясь со стула. — Пойдем, я тебя провожу.

— Я не хочу спать! — вяло запротестовал Ник. Но поскольку сил для активного сопротивления уже не оставалось, он послушно поплелся за мной. — А что вы тут будете делать без меня?

— Вырастешь — узнаешь, — зловеще пообещала я.

Мальчик трогательно покраснел.

— Я вовсе не это имел в виду! Вы меня спать отправите, а сами, наверное, будете всякие интересные вещи обсуждать. Папа с магистром Ас… ну, с папиным штатным магом всегда так делали.

— О, на этот счет можешь не беспокоиться. Если ты не заметил, мы с господином Вереском в довольно натянутых отношениях.

— Да? — Ник выглядел искренне озадаченным. — А я думал… я хочу сказать — вы так друг на друга смотрите, как будто между вами есть какая-то тайна.

— О да, это очень страшная тайна, — охотно согласилась я. — Такая страшная, что мы сами ее не знаем.

Ну или по крайней мере, я не знаю.

Ник уселся на кровать и принялся раздеваться, совершенно не смущаясь моим присутствием. Когда он добрался до пуговиц на штанах, я ехидно поинтересовалась:

— Тебе помочь?

— Да! Ой, в смысле, не могли бы вы удалиться, я все-таки раздеваюсь! — спохватился мальчик.

Я пожелала ему спокойной ночи и вышла, прикрыв за собой дверь. В голове вертелась мысль, что подобное легкомыслие весьма необычно для подростка, который вспыхивает при малейшем неосторожном слове.

Когда я вернулась в гостиную, Вереска за столом не оказалось. «Пусть только попробует занять мою спальню, — мрачно подумала я, сгребая остатки еды на поднос. — Сейчас уберу со стола, возьму сковородку поувесистей и, как говорит Костя, мне наплевать, какой там у него мультикласс.» От кровожадных мыслей меня оторвал мелодичный голос: