Про свою неожиданную находку я умолчала, рассудив, что если уж придется каяться белль Канто в грехах, то еще одна маленькая ложь (точнее, даже не ложь, а всего лишь умолчание правды) погоды не сделает. А если не доведется — значит, и к лучшему, что он не узнает про камень.

Темы для разговора иссякли. Я снова погрузилась в размышления и незаметно задремала, привалившись спиной к всаднику, сидящему сзади. Белль Канто ни словом, ни жестом не высказал недовольства по поводу моего бесцеремонного поведения. Несколько раз я чувствовала скозь сон, что начинаю опасно крениться в бок, и проводник уверенным движением обхватывал меня за пояс, водворяя сонную тушку на место.

Внезапно меня разбудил резкий звук — где-то поблизости громко ухнула сова. Я вздрогнула, распахнула глаза и испуганно закрутила головой, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит. На лесную дорогу уже опустилась густая ночная тьма. В просвете между кронами деревьев виднелись россыпи звезд, но они не добавляли света, и я с трудом могла разглядеть даже голову лошади. А деревья по обеим сторонам дороги так и вовсе сливались в сплошную черную стену.

— Все в порядке, Юлия, — раздался у меня над ухом ровный успокаивающий голос. — Через полчаса будем в Вельмаре. Вы можете поспать еще немного.

Я не заставила себя упрашивать — сопротивляться укачиванию было выше моих сил. «Святой человек!» — благодарно вздохнула я, проваливаясь в сон.

В следующий раз я проснулась от того, что кто-то осторожно, но настойчиво тряс меня за плечо.

— Андрюш, еще пять минуток, — пробормотала я в полусне, и в ту же секунду окончательно пробудилась, с ужасом осознавая, что это случайное «Андрюш» может навести сообразительного Игрока на подозрения.

— Просыпайтесь, Юлия, мы на месте, — произнес за моей спиной знакомый баритон. Я облегченно перевела дух: кажется, мой прокол остался незамеченным.

Белль Канто грациозно соскочил с лошади и подал мне руку. Одной руки оказалось недостаточно — я свалилась с Корвы, как мешок с мукой, и молодому человеку снова пришлось поймать меня в свои объятия. (Честное слово, я это не специально подстроила. Попробуйте-ка сами изящно слезть с лошади, особенно если вы проделываете этот трюк всего третий раз в жизни, да еще и спросонья.)

Убедившись, что я более или менее твердо держусь на ногах, белль Канто отпустил мою талию, перекинул поводья через Корвину голову и повел лошадь к вычурной чугунной коновязи.

Я подавила приступ зевоты и огляделась. Судя по всему, мы находились в зажиточном районе Вельмара: несмотря на позднее время (пожалуй, уже далеко за полночь, прикинула я), практически все парадные входы были освещены масляными, а некоторые даже магическими светильниками. Именно такой светильник, выдающий во владельце дома человека с приличным достатком и не самым низким социальным положением, покачивался над дверью, в которую постучал белль Канто.

В доме послышалась возня, затем в двери отворилось маленькое решетчатое окошко, и в нем появилось усталое лицо немолодого мужчины.

— Господин белль Канто! — увидев гостя, мужчина неподдельно обрадовался и торопливо зазвенел ключами. — Наконец-то! Мы вас ждали гораздо раньше. Уже волноваться начали. Хозяин каждые полчаса интересуется, не появлялись ли вы. И приятель ваш, полуэльф, часа три тому заходил, вас спрашивал.

— Вереск был здесь? — удивился белль Канто, переступая порог. — Мы же с ним на завтра договаривались. Просил мне что-нибудь передать?

— Сказал, что если приедете сегодня не очень поздно, чтобы навестили его в «Золотом кролике».

— Пожалуй, уже поздно, — решил молодой человек. — Спасибо, Рами.

— Располагайтесь, господин белль Канто, и вы, госпожа, — Рами почтительно кивнул мне. — Пойду доложу хозяину, что вы прибыли. И пришлю к вам этого сорванца Янко, о Корве позаботиться.

Дворецкий (во всяком случае я интерпретировала его роль в этом доме именно так) исчез в боковой двери, и вскоре оттуда донеслось:

— Янко, просыпайся, лоботряс этакий. Господин белль Канто приехал.

Что по этому поводу подумал лоботряс Янко, осталось неизвестным — его ответ дошел до нас в виде невнятного бормотания. Зато через пять минут мы имели счастье лицезреть заспанную физиономию самого Янко — он вошел с улицы через парадный вход, держа на плече седельные сумки, снятые с Корвы.

— Спасибо, Янко, положи пока здесь. Я сам отнесу в свою комнату, — мой спутник кинул Янко монету, которую мальчишка поймал ловким движением, явно отшлифованным постоянными тренировками. — Проследи, чтобы Корву хорошо устроили в конюшне. Ей сегодня пришлось потрудиться за двоих.

— Не волнуйтесь, господин, — бойко ответил Янко (похоже, серебряная монетка прогнала сон куда успешнее, чем покрикивания старого Рами). — Рыжий Билли третьего дня с крыши грохнулся по пьяной лавочке, теперь лежит со сломанной ногой и носа на улицу не кажет. В конюшне его старшой заправляет, Ронди, а уж он лошадок как родных любит.