Продолжая улыбаться, Уэйкфилд помахал рукой в камеры и продолжил путь к Южной галерее. Джоселин последовала за ним.

Одна из корреспонденток сетевого телевидения выкрикнула:

– Почему вы отменили вашу поездку в Чикаго, мистер президент? Вы считаете, что битва в сенате проиграна?

И снова, также широко улыбаясь, Уэйкфилд показал, что он не расслышал вопроса. Но тут его зоркий взгляд выхватил из толпы журналистов Такера, и президент неожиданно остановился. В одну секунду он изменил направление, на его лице вместо традиционной улыбки появилась легкая усмешка, и он поднял руку в знак приветствия.

– Такер, – прогремел его голос.

Удивленная таким поведением отца, Джоселин тоже остановилась, но не последовала за ним, когда он направился к толпе журналистов. Ее изумленный взгляд, скользнув по лицам репортеров, встретился с глазами Такера.

На какую-то долю секунды он словно оцепенел под воздействием карих глаз Джоселин. Но, взяв себя в руки, сконцентрировал все свое внимание на президенте Соединенных Штатов, который приближался к нему быстрым шагом. Тем временем вокруг Такера творилось нечто жуткое: корреспонденты и операторы толкали его со всех сторон, тыча в него микрофонами. И так продолжалось до тех пор, пока агенты спецслужб не оттеснили их на безопасное расстояние.

– Вот уже не ожидал увидеть вас в толпе журналистов, Такер, – проговорил президент, протягивая ему руку.

Пожимая ее, Такер в знак уважения слегка наклонил голову.

– Все делают ошибки, мистер президент. Мой дедушка всегда говорил, что именно по этой причине мы снова и снова будем ходить на выборы.

Хэнк Уэйкфилд, откинув голову назад, рассмеялся. Такер поймал на себе мимолетный взгляд Джоселин, но и этого было достаточно, чтобы уловить в ее глазах задорную искорку смеха. Снова спрятав обе руки в карманы и ссутулившись еще сильнее, Такер перенес вес на другую ногу.

– Вы слишком суровы с этими ребятами, мистер президент. – Он кивнул в сторону журналистов. – Они всего лишь пытаются узнать, кто есть кто и кто против кого.

– А разве мы не хотим того же? – парировал президент. Он перевел взгляд на группу людей, стоящую слева от Такера. – Однако боюсь, что им, как и всем остальным, придется подождать до завтра, когда проголосуют все.

– Мистер президент, – громко выпалил Фил Эйкинс, – как вы думаете, у Орина Петерса есть шансы занять место в парламенте Индианы?

– Не важно, что я думаю, – ответил президент. – Все зависит от выбора избирателей. Но я уверен, жители Индианы хотят так же сильно, как и я, чтобы бюджет наконец-то был принят. И Орин Петерс тоже разделяет это желание.

Ответ президента вызвал волну возбуждения среди журналистов, но Уэйкфилд больше не стал отвечать ни на какие вопросы.

– Извините. На этом все. – Отступив немного назад, он взглянул на часы. – У меня собрание.

Президент ушел. Обернувшись к дочери, он взял ее под руку, и они вместе направились ко входу Белого дома. Как только стало понятно, что никаких комментариев больше не последует, журналисты убрали камеры и микрофоны и стали в спешке сворачивать оборудование, чтобы как можно быстрее доставить записанный материал в редакцию.

Такер тем временем неторопливо исследовал содержимое своих карманов. Рассеянно похлопывая себя по пиджаку, он пытался отыскать свою трубку. Фил Эйкинс устремил на него любопытный взгляд.

– А я и не знал, что вы такие добрые приятели с Уэйкфилдом, – с какой-то недоверчивостью в голосе произнес он.

– Для меня это тоже было неожиданностью. – Закончив изучение карманов, Такер уверенно опустил руку в правый и извлек оттуда трубку, а из левого – кисет. Наполнив трубку табаком, продолжил: – По-моему, когда политик узнает тебя на расстоянии, это может означать только одно: выборы не за горами.

– А, по-моему, ты просто скромничаешь, Такер, – усмехнулся телеоператор Джо Гробовски, случайно услышавший их разговор. Он что-то небрежно черкнул на кассете, которую держал в руке, и положил ее в сумку.

– Скромничаю? С какой стати? – нахмурился Такер. Положив последнюю щепотку табака в трубку, он зажал ее зубами, убрал в карман кисет.

Гробовски скептически посмотрел на Такера:

– Хочешь сказать, будто ты не знаешь, что Уэйкфилд считает тебя своим талисманом?

Такер застыл в недоумении, вынув трубку изо рта:

– Ты разыгрываешь меня, Джо?

Рев вертолета, поднимающегося в воздух, заглушил ответ телеоператора. Вызванный вращающимися лопастями сильный ветер, играющий с полами одежды и вырванным из блокнота листком, подхватил ворох сухих листьев, закружив их вокруг журналистов. Шум начал стихать, как только вертолет набрал высоту, присоединившись к военному эскорту, который уже парил в воздухе. Похожие на стаю неуклюжих коричневых пеликанов, они направились на военно-воздушную базу.

Когда все вокруг угомонилось, Такер повернулся к Гробовски.