Вот сидит он на циновке, Выстлавшей вигвам,Как живой, посажен ловко, Величав и прям.Но кулак уж не сожмётся, На устах — замок.К горним духам не взовьётся Трубочный дымок.Где, скажите, взор соколий, Что, на след напав,Не терял его в раздолье, В колыханье трав.Ноги скрещены покорно — Не пуститься в бегС быстротой косули горной Сквозь буран и снег.Жизнь ушла из этих вяло Свесившихся рук,Не согнуть уж, как бывало, Им упругий лук.Он ушёл для лучшей доли В край бесснежный тот,Где маис на тучном поле Сам собой растёт,Где леса богаты дичью, Реки рыб полны,С каждой ветки песни птичьи Звонкие слышны.Духи с ним пируют вместе В солнечной дали.Нас оставил он, чтоб с честью Тело погребли!Всё, что может быть отрадой Воину в пути,С похоронным плачем надо В дар ему снести.Сложим здесь, у изголовья, — Путь его далёк, —Мы топор, облитый кровью, И медвежий бок.Острый нож положим с краю. Он сверкал не раз,С головы врага сдирая Скальп в возмездья час.Горстку краски в руку вложим, — С нею погребён,Пусть предстанет краснокожим В мире духов он.
