Тон был деловой, уверенный – тон человека, умеющего владеть собой. И снова Митча охватило странное ощущение: будто он заблудился и попал в этот незнакомый дом с женщиной, которую совершенно не знает. Хотя, мысленно усмехнулся он, на что он рассчитывал? Что мир перестанет вертеться на то время, пока его будут держать в плену? Жизнь успешно продолжалась и без него, особенно жизнь Эланны, и это почему-то вызывало в нем смутное чувство обиды. Подавив слабый вздох, он поднялся по лестнице и остановился перед дверью, о которой сказала Эланна.

Через пять минут она нашла его все еще стоявшим на пороге спальни.

– Митч? Что с тобой?

– По-моему, я чего-то недопонял.

Эланна заглянула в спальню – и не поверила собственным глазам. Разобранные части белой железной кровати стояли возле голой оштукатуренной стены. Обои исчезли так же, как и занавеси и вся мебель Древесные опилки покрывали узорный дубовый пол. На месте снятых канделябров из стен торчали обнаженные красные и черные провода. Там, где стоял плетеный туалетный столик, белела пятигаллоновая банка с краской, а рулоны новых обоев высились в центре комнаты.

– Будь ты проклят, Джонас Харт, – пробурчала она себе под нос и поклялась, что убьет его, как только он попадется ей под руку. Одно дело – ревность к ее бывшему мужу. Это можно понять. И даже принять. Но разрушить очаровательную спальню только ради того, чтобы Митч не мог спать в ее постели, – это уже слишком. Кипя гневом, она кинулась в примыкавшую к спальне ванную и с облегчением нашла ее нетронутой.

– Кто такой Джонас Харт? – спросил Митч, когда она вернулась к нему.

– Мистер Харт – мой подрядчик, – процедила она сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как подскочило у нее кровяное давление, и пытаясь унять свою ярость. – Он заверял меня, что комната для тебя будет готова к нашему приезду.

Митч скептически оглядел поле битвы.

– Я ничего, Элли, не понимаю в строительстве, – медленно проговорил он, – но, по-моему, человек должен быть чудотворцем, чтобы справиться с этим бедламом до конца столетия.

– О, ты не поверишь, на что способен Джонас, когда он в настроении, – коротко возразила она. – Поскольку у нас нет выбора, предлагаю поместить тебя в старую детскую. Но предупреждаю: комната довольно убогая и, когда идет дождь, протекает крыша.

– Не беспокойся, я привык спать в убогих местах. Его спокойное смирение вызвало у нее чувство вины. Что за эгоистичный она человек, если ее так разозлила всего лишь разрушенная комната, когда у Митча разрушена вся жизнь? Целых пять лет жизни, поправила себя Эланна и повела его в бывшую детскую.

– Я так хотела, чтобы все было готово к твоему приезду, чтобы все лучшее... – Слова замерли у нее на языке, когда она увидела комнату, в которой ремонт и не начинался, когда она уезжала в Вашингтон.

Теперь стены были крапчато-песочного цвета, потолок – цвета мягкого голубого неба. Металлическую кровать – односпальную, как тотчас отметила Эланна, – покрывал желто-белый плед из гусиного пуха, которым она восхищалась месяц назад в антикварной лавке. Простая мебель осталась прежней: бамбуковый столик возле кровати, сундук девятнадцатого века, в углу – складная ширма и у противоположной стены – четырехстворчатый шкаф красного дерева. Над кроватью клонила свою лебединую шею лампа для чтения. В дополнение всего воздушные шторы затеняли сводчатое окно, а вязаный ковер закрывал пол.

– Очаровательно, – отозвался Митч за ее спиной.

– Да? Правда?

– Похоже, ты удивлена? – Митч внимательно посмотрел на нее.

Удивлена – слабо сказано. Эланна покачала головой, не веря своим глазам. Как можно было умудриться всего за неделю практически уничтожить одну прекрасно отделанную комнату и привести в полный порядок другую?

– Комнату совсем недавно закончили, – пробормотала Эланна. – И у меня такое чувство, будто я вижу ее впервые.

Митч вошел внутрь и обвел пальцем искусно вырезанную розетку на балке, разделявшей стену.

– Это тоже работа твоего подрядчика?

– Да, занимается этим в свободное время, – ответила она. – Резьба по дереву – его хобби.

– Он очень талантлив.

– Бесспорно.

Покачиваясь на пятках, Митч внимательно оглядывался по сторонам. Хотя сам он не любил ничего мастерить, его всегда восхищали люди, добившиеся совершенства в своем ремесле, каким бы оно ни было.

– Хотелось бы повидаться с этим умельцем. СКАЖИ ЕМУ, настаивал внутренний голос. СКАЖИ СЕЙЧАС. Но Эланна постаралась отмахнуться от настырного советчика.

– Он будет здесь завтра. Я вас познакомлю.

– Мне нравится его работа. – Митч изучал стену, заинтересовавшись, как удалось вкрапить в краску мелкие точки. Человек, выполнивший такую работу, явно натура художественная и, очевидно, гордится своим мастерством. – У меня такое чувство, что у нас с ним много общего.

Ох, Митч, подумала Эланна, испытывая настоящее отчаяние, если бы ты только знал.

– Позволь, я помогу тебе устроиться, – сказала она вслух, мысленно проклиная себя за трусость. Она подошла к бельевому шкафу в холле и достала охапку пушистых желтых полотенец. – Тебе придется пользоваться ванной, примыкающей к большой спальне. На этом этаже она единственная работает.