Там он залег, пытаясь отдышаться, а в мыслях билось только одно: «Еще три выстрела. Осталось восемнадцать патронов». Впрочем, Джордж не обольщался. Ведь снайпер готов был стрелять, едва Джордж показался из-за укрытия. Иначе до первого выстрела Константайн успел бы пробежать не два шага, а половину пути до валунов.

Потом он сел, вжался спиной в углубление на одном из валунов и оглядел равнину. Не было никого, если не считать старушки в черном платке и белом кружевном чепце, мирно вязавшей вдали, да нескольких коров, пощипывающих траву. Джордж в сердцах обругал старушку. Она была или глупа, или явно злоупотребляла нейтралитетом Швейцарии.

Из укрытия у Джорджа было два пути. К скалам вдали шла круто вверх лощина. Она обезопасила бы Константайну дорогу туда. Но идти вверх он не хотел. Он стремился к подножию. А туда можно было добраться только по крутому, заросшему дерном склону, в котором коровы промяли тропу. Она вела наискось к основанию хребта Найдергорн, выходящему к Юститалю. Беда была в том, что склон кончался метрах в пятидесяти от Джорджа, а до ухабистого, усеянного валунами участка, где можно было спрятаться, оставалось еще метров сто открытого пространства. Джордж поразмыслил. Идти вверх было безопасно, но бессмысленно. Путь вниз означал стометровую перебежку на виду у снайпера, но если она удастся, Константайн сумеет выбраться к Юститалю. Выглянув еще раз, он заметил кого-то на самой верхушке хребта. Поначалу застилавший глаза пот и заходящее солнце помешали ему разобрать, кто это. Потом фигурка сдвинулась, и Джордж тут же ее узнал. Это была девушка в черных очках и с тяжелым рюкзаком за спиной. Константайн видел, как она поднесла руки к лицу, как блеснуло солнце на металле фотоаппарата. «О, Господи, – подумал он, – она сидит там, на вершине, и спокойно делает снимки для своего альбома, а меня тем временем травят здесь как зверя». И Джордж обругал девушку громче и сильнее, чем недавно старуху.

На душе у него от этого стало легче. Он вынул платок и коснулся им шеи. Рана еще кровоточила, однако участь истечь кровью через несколько часов Джорджу не угрожала.

Константайн оставил нерукотворную насыпь и пополз по коровьей тропе. Высоко в небе пел жаворонок. Вдали звенели колокольчиками коровы. Над озером лениво кружил ястреб. Кругом воцарялось вечернее умиротворение, и Джордж проклинал себя за проявленную к Джану снисходительность. Надо было не покупать у него сведения, а запереть на вилле в Аннеси и выпытать все необходимое.

Добравшись до края укрытия, Джордж притулился, осмотрел голую равнину впереди. Она была очень красива – поросла тимьяном, полнилась деловитым жужжанием пчел. Но он ненавидел каждую ее пядь, хотя знал, что их придется преодолеть – все до единой. Джордж взглянул назад и вверх. Девушка с рюкзаком передвинулась к ведшему к Найдергорну склону. Она стояла широко расставив ноги и снова снимала. Потом опустила фотоаппарат. Джордж заметил, как блеснуло солнце на чем-то, торчавшем у нее за спиной, у правого плеча. И тут Константайна словно меж глаз ударили. Так вот в чем дело! Господи, как дешево он купился! Не узнал за темными очками лицо, а под широким свитером и мешковатой юбкой – фигуру, продемонстрированную ему в Париже. На скале, видя Джорджа как на ладони, стояла Доротея Гюнтэм, и в руках у нее был не фотоаппарат, а микрофон портативной рации; приемопередатчик лежал в рюкзаке, а за спиной блестела антенна. Значит, о каждом шаге Джорджа немедленно становилось известно снайперу. Стоило Константайну показаться из-за укрытия, как Доротея скомандовала бы в микрофон: «Внимание!»

Он глубоко задумался, заставил себя мысленно вернуться к детским годам, попробовал вспомнить, как склон Найдергорна переходит в долину Юститаля. Когда-то они с профессором Дином переправились через тот хребет, на котором стояла теперь Доротея. В памяти всплыла картина крутого утеса, переходящего в пологие, изборожденные ледником склоны. Картина небезнадежная. Безнадежно продолжать идти прежней дорогой, когда о каждом его шаге Доротея сообщает снайперу.

Джордж повернул назад и по тропе добрался до лощины, шедшей вверх, к хребту. Лощина скрывала его с головой, потому он быстро побежал к Доротее. Она заметила это и начала отходить к склону Найдергорна. Оказавшись метрах в трехстах от края долины, Джордж взобрался по стенке лощины и, укрывшись за ближайшим валуном, посмотрел назад.

Он был уверен: на таком расстоянии ему никакой снайпер не страшен.

Джордж не удивился, увидев шедшего через долину человека в куртке и берете, с рюкзаком за плечами, с винтовкой наперевес. Это был Барди, экипированный не только оружием, но и рацией.

Константайн сунул пистолет в карман, скользнул вниз и что было сил побежал дальше. Доротея все отступала. Джордж почти добрался до утеса, как вдруг сзади раздался выстрел. Бросившись наземь, Константайн огляделся. Увидел за спиной в двухстах метрах у подножья хребта еще одного снайпера и тоже узнал его. Это был Лодель – он скрывался где-то позади Джорджа с самого начала, готовый вступить в игру, если тот решит повернуть назад, к канатной дороге. «А Доротея работает на славу, – с досадой подумал Константайн. – У обоих, и у Барди, и у Лоделя, на спинах рюкзаки, видно даже, как на антенне у Лоделя сверкает солнце».

И вдруг Джордж осознал: сейчас, когда Лодель наступает сзади, а Барди внизу быстро настигает его, ему остается только один путь. Доротея, передававшая Лоделю и Барди сведения о каждом шаге Константайна, сделала игру в кошки-мышки бессмысленной. У Джорджа не было ни малейшей надежды скрыться в горах или добраться до верхушки хребта, где характер местности менялся и преследователей можно было обойти. Выход оставался один: вдоль подножья хребта как можно скорее добраться до склона Найдергорна, сохраняя расстояние между собой и преследователями возможно большим.

Джордж вскочил и бросился вперед, на ходу додумывая план действий. Пробегая первые сто метров, он услышал два выстрела, но пули прошли далеко в стороне. А потом все стихло. Один раз Джордж оглянулся, увидел внизу Барди – тот бежал через долину, не давая Константайну свернуть налево, а Лодель пробирался по камням меж валунов у подножья хребта.

Джордж прибавил ходу, но двигался с опаской, глядя под ноги, зная, что каждый его теперешний шаг зачтется ему позже. Добравшись до хребта, Джорджу некогда будет выбирать дорогу, придется спускаться очертя голову и уповать на то, что удастся где-нибудь укрыться раньше, чем преследователи доберутся до него.