Один из криков оборвался всхлипом. Вожак шайки согнулся пополам, держась за распоротый живот, и упал. Воин тенью метнулся обратно, держа в левой руке меч убитого разбойника, остановился и крутанулся на месте, перенеся вес тела на одну ногу. Два стремительных выпада — и убиты ещё двое, собиравшиеся напасть. Они откатились, выронив своё оружие, — один со сквозной раной в груди, второй с перерезанным горлом.

К тому времени, как их тела рухнули на мостовую, оставшаяся пара приготовилась атаковать. Правый вдруг стремительно прыгнул вперёд, но воин легко уклонился от удара. Он взмахнул мечом, и нападавший остановился; глубокая рана шла от паха и закачивалась на уровне ключиц… Ещё один удар, и голова несчастного скатилась с плеч. Он не успел закричать, но на лице застыло выражение ужаса.

Последний оставшийся в живых разбойник шагнул вперёд и совершил ложный выпад. Отступив, он занял оборону, закрыв грудь и голову. Парировав встречный удар, — брызнули искры, — он даже начал самодовольно улыбаться, когда воин снова попытался повторить то же самое движение.

Меч в левой руке воина описал дугу и ударил разбойника по кистям рук. Брызнула кровь. Тот выронил меч. Следующим движением воин перерезал ему горло. Издав булькающий звук, головорез осел на землю.

Тем временем Кирас с Тайриссой остановились и повернулись к двоим оставшимся бандитам, приготовившись противостоять им. Те замедлили шаг. Их товарищи были мертвы, и они дрогнули. Не сговариваясь, развернулись и побежали, один налево, другой — направо, намереваясь скрыться в спасительной тени. Они мчались с такой скоростью, словно за ними гнались демоны пятого круга Геенны.

Но их преследовало кое-что похуже.

Воин ринулся влево, и один из бандитов со сломанной спиной покатился по мостовой, поднимая пыль. Не теряя ни мгновения, воин стремительно развернулся и метнул меч убитого вожака во второго убегавшего. Вращаясь, меч описал широкую дугу и подкосил разбойника, не причинив ему особого вреда. Тот просто начал падать вперёд лицом, натолкнулся на стену и свалился наземь, не удержавшись на ногах.

Воин молча вытащил маленький кинжал и перерезал горло обоим. Присев на корточки, он вытер кинжал и лезвие своего меча о платье одного из убитых. Поднявшись, он направился к Келесу, все ещё не вложив меч в ножны и не спрятав кинжал. Он остановился на расстоянии примерно в десять футов, глубоко поклонился и произнёс:

— Прошу вас простить мне спешку и вызванную ею досадную неряшливость.

Келес, все ещё не веря собственным глазам, ответил тем же. Он держал поклон так же долго, как их неожиданный покровитель, и уже хотел выпрямиться, но увидел, что Тайрисса не торопится, и взял пример с неё. Но задерживаться на заваленной телами разбойников улице было непредусмотрительно.

Воин убрал оружие.

— Моё имя — Моравен Толо. Моего спутника зовут Кирас Дейот. Нам нет нужды знать ваши имена. Произносить их вслух сейчас более чем неуместно.

Келес, открывший рот, захлопнул его и пожал плечами, чувствуя неловкость.

— Как вы нашли нас?

— Правитель Кирон поручил сопровождать вас в Иксилл. Полагаю, Тайрисса, у вас с собой запечатанное письмо с указаниями от Правителя, которое нужно будет открыть в Грие?

Тайрисса кивнула.

— Оно у меня.

— В нем наши рекомендации. Мы собирались присоединиться к вам позже, но возникшие обстоятельства вынудили нас действовать.

— Я понимаю это и благодарна вам. — Керу убрала меч в ножны. — Я подозревала, что Правитель пошлёт ещё кого-то.

Келес нахмурился.

— Подозревала? Почему же ты ничего не сказала мне?

Она не ответила и обратилась к Моравену:

— Вы были на «Речном Соме»?

Моравен указал в сторону конюшен.

— По дороге у нас будет время все обсудить. Мы должны торопиться.

Они быстро двинулись по улице и вскоре оказались на месте. Тайрисса и Келес остались снаружи, Моравен и Кирас вывели лошадей. В Урисоти они смогут получить назад часть уплаченного золота, вернув лошадей доверенному лицу их владельца. Лошади вместе с упряжью стоили меньше, чем за них нужно было заплатить на конюшне, так что ни у кого не возникало желания украсть животных.

Воин выбрал для каждого из путников по две смирных, хорошо объезженных лошади, — они собирались сократить срок путешествия до Урисоти, обычно занимавшего около пяти дней, и доехать как можно быстрее. Келес приторочил свой мешок, забрался в седло и присоединился к остальным.

Они двигались почти молча, пока не отъехали на порядочное расстояние от Асата. Наконец Тайрисса заговорила, повторив свой вопрос:

— Так вы были на судне?

Моравен кивнул.

— Были.

— Я вас не видела.

— Помните юного священнослужителя, сопровождавшего свою тётку, престарелую старую деву, назад в Грию? Она громко восхищалась чудесами, увиденным на Празднестве в столице.

Келес моргнул. Он прекрасно помнил пожилую женщину, — от её пронзительного голоса переборки на судне дрожали, словно были сделаны из рисовой бумаги. Она раз десять повторила свою историю. По сравнению с ней и напыщенный актёр, изображавший Келеса, был немногословен. Она была полной, неповоротливой, жаловалась на приступы подагры и прочие болячки, которые, по её мнению, могли излечить только воды горячего источника высоко в горах, где-то к юго-востоку от Грии.