Никому из своих сослуживцев он до сих пор не сознался, что к своему «гарему» - ко всем четырем женщинам - он успел всерьез прикипеть и привыкнуть. Проще было бахвалиться и рассказывать про мужское великодушие, про несчастных брошенок, которым Зимин не мог не протянуть руку. Большинство знакомых этому охотно верило, как верило и мифу о том, что женщин на земле больше, чем мужчин, а значит и подобрать себе удачную пару - форменный пустяк. Глядя на героический профиль Стаса, на его шрамы и бицепсы, в это трудно было не поверить, и, тем не менее, настоящая правда заключалась в ином. Человек, легко и просто способный убивать голыми руками, являющийся по всем параметрам стопроцентным мужчиной, Стас отчаянно боялся одиночества. Потому и ненавидел тишину гражданских комнатушек, где не с кем было делить еду, помыслы и постель, потому и любил войну со всей ее грязью и кровью, со всем ее жутким беспределом. Несмотря на поганые качества, война умела согревать людей, - она окружала друзьями и коллегами, заполняла жизненную пустоту простым и очевидным смыслом. И Стас прекрасно понимал тех солдатиков, что с окончанием боевых действий спешили придумать свою собственную войну. Без нее они уже не могли, и неудивительно, что кто-то из них развлекался играми в пэйнтбол и страйкбол, другие подавались к бандитам или в наемники. Что касается Стаса, то заменителем войны для него становились женщины. Возможно, таким образом сказывалось детство, проведенное без родителей, без доброй опеки многочисленных бабушек, дядь и теть. Немудрено, что женщины становились для него подобием матерей, дающих жизненную опору, помогающих совладать с внутренней тоской. Он и эту поездку на курорт замыслил именно потому, что решил укрепить пошатнувшийся семейный союз. Между тем, опасность раскола становилась все более реальной. С некоторых пор стала крепко призадумываться Зинаида, резко возросло число ухажеров у рыжеволосой красавицы Марго, а циничная Мариночка и вовсе вильнула хвостом, объявив в один прекрасный день, что выходит замуж за нефтяного магната из Тюмени. Влиятельный папочка сумел-таки убедить дочку в необходимости брака по расчету, а нефтяной король тюменского края устраивал их семейство по всем показателям. Да и трудно было устоять перед подарками, полученными накануне свадьбы. Тюменский бонза на мелочи, вроде квартир и машин, не разбрасывался, - одним величавым жестом он преподнес симпатичной невесте морскую двухпалубную яхту и экзотический остров в Индийском океане, арендованный на срок в шестьдесят лет. Само собой, на острове имелся скромный сорокакомнатный дворец, водились горы, водопады, ореховые и банановые рощи. Словом, Мариночка сделала Зимину ручкой и исчезла. Наверное, ее можно было понять, но сердце Стаса немедленно встрепенулось. Лиха беда - начало, продолжение могло оказаться еще более сложным. Последуй примеру Мариночки все прочие обитательницы нынешнего гарема, и Зимин вновь мог остаться в полном одиночестве…

Скрежетнула железная дверь, и из грохота межвагонного пространства в тамбур шагнула девушка в черном одеянии. Стас сразу подметил испуг на ее лице и румянец, проглядывающий даже сквозь характерный южный загар. За девушкой топали двое - оба молодые, в брюках хаки, штурмовых ботинках и полосатых тельняшках. По блестящим глазкам и каплям пота на лице легко было догадаться о том, что ребятки явно под градусом.

–  Куда же ты, цыпа! Или не нравятся русские парни?

Девушка попыталась было пройти в вагон, но сильная рука одного из парней стопором уперлась в дверь, не позволив ей это сделать.

–  Давай побазарим, чего ты!…

Мысли воробьями прыснули из головы Зимина, он с непониманием уставился на странную троицу. Впрочем, странное наблюдалось лишь в немыслимом сочетании десантных тельняшек и черного глухого платка. Резко повернувшись к преследователям, южанка процедила сквозь зубы ругательство. Темные глаза ее пылали. Казалось, она либо закричит, либо расплачется.

–  Ишь, как смотрит! Прямо тигрица!… Вот увидишь, ща кулаком врежет.
– Одна из «тельняшек» довольно хохотнула.
– Я таких повидал, - и ножом запросто пырнут, и гранатой в окно попотчуют.

–  А в постели небось хороша!
– поддакнул второй приятель, рослый парень с характерным шрамом у виска.
– Вон, какая горячая… Эй, цыпа, ну, чего ты такая сердитая! Мы ведь к тебе со всей душой. Так сказать, с миром и любовью.

–  К шакалу идите - с любовью своей!

–  Чего, чего?…

Наверное, не стоило вмешиваться в эту перебранку, но очень уж противно было глядеть на упившихся славян. И ведь действительно могли оказаться десантники, а значит, без пяти минут братья по оружию. Тот же шрам на виске ближайшего парня очень походил на след от осколка. У Стаса на теле имелось с полдюжины таких же.

Широкогрудый молодец шагнул было к девушке, но тут же уперся животом в ногу Зимина, выставленную шлагбаумом поперек тамбура.

–  Отстань от нее!
– Стас мучительно подбирал слова. Апеллировать к мировому братству воздушно-десантных сил не хотелось, как не хотелось и применять против ребят грубую силу.
– Чего ты к ней привязался?

–  А ты кто такой, чмо болотное?
– обладатель тельняшки попытался лихим махом отбросить вставшую на пути ногу, но у него ничего не вышло, - статику Зимин умел фиксировать не хуже ударов.

–  Я адвокат.
– Тихо проговорил Стас.
– Защитник таких, как она от таких, как вы.

–  Во как!
– изумился широкогрудый. Костяшками неспешно потер скулу, и Стас обратил внимание на украшающую кулак помпезную наколку. Картинка изображала вэдэвэшный берет, вздымающийся над миром в виде солнца.
– А не боишься, защитник черномазых, что очко тебе порвем? Прямо здесь же?

–  А я свое уже отбоялся, старичок. Теперь ваша очередь бояться.

–  Ну, гнус!
– круглолицый с улыбкой взглянул на товарища и тут же без предупреждения ударил - ударил резко, сильно и все-таки неумело. Так бьют в кабаках подвыпившие бакланы. По всему видать, эти красавцы таковыми и являлись. Кулак с крепкими, смозоленными от макивар костяшками по широкой дуге полетел к лицу строптивого пассажира. Попади он в цель, и состояние «гроги» Зимину было бы железно обеспечено. Однако в цель колотушка десантника не попала. Стас без труда мог прикрыться кипой одеял, но он поступил жестче - уклонился вправо, позволив кулаку врезаться в металлическую стенку. От крепкого удара тамбур гулко загудел, а в следующую секунду все та же нога-шлагбаум, удивительным образом превратившись в подобие древней катапульты, смела на пол бойкого десантника. Не делая паузы, Зимин шагнул вперед и все той же ногой отработал классический «маваши», превратив руку второго забияки в бессильно повисшую плеть.

–  Братуха, ты чего, в натуре!
– противник испуганно отшатнулся.
– Я ж тебя не трогал!

–  Зато я тебя трону!
– Стас зловеще улыбнулся.
– Знаешь, что такое ашихара-карате?

Противник растерянно кивнул.

–  А если знаешь, забирай своего приятеля и проваливай. Нашли - с кем воевать. С бабами!

–  А ты видел, как эти бабы с нами воюют?
– глаза десантника сверкнули.
– Как мины на дорогах ставят, как наркоту в Россию везут!

–  Причем тут наркота?

–  А ты сам на нее посмотри! Видал, руки к животу прижимает - беременную из себя корчит. Гадом буду - анаша у нее там!…

–  Я тебе все сказал.
– Стас кивнул в сторону двери.
– Забирай своего друга и уходи!

Какое-то время десантник молча смотрел на него. Гордость не позволяла ему так вот сразу ретироваться, однако и силу Зимина он успел прочувствовать в полной мере. Что называется - на собственной шкурке…

–  Эх, не был ты, браток, в Чечне… - с придыханием произнес он.

–  Верно, не был. Зато был в Афгане, Карабахе и Югославии. Уж извини, мне хватило. Так что давай, зема, двигай по-хорошему.