Он явно не поверил, и она возненавидела его за это.

— Едем в больницу.

Он обогнул машину, открыл дверцу и попытался передвинуть ее на пассажирское сиденье, но она не позволила.

— Нет! Не… не трогай меня!

— Придется. Я не сделаю тебе больно, даю слово.

Он не понимал. Она боялась не за себя.

— Нет…

Но Кевин не слушал. Не раздвигая ног, она чуть приподнялась, и он неуклюже перетащил ее на место рядом с водительским. Молли застонала и задохнулась. Кевин ринулся к своей машине и почти сразу же вернулся с сотовым телефоном и шерстяным одеялом, которое накинул на нее. Прежде чем сесть за руль, он бросил на кресло куртку. Прикрыл кровяные ручейки.

Пока он выезжал на шоссе, она молилась о том, чтобы руки, сжимавшие бедра, не ослабели. Он с кем-то говорил по телефону… расспрашивал, как проехать в больницу. Шины крошечного автомобильчика жалобно завизжали, когда он вписался в поворот. Безумная, бесшабашная скорость.

Пожалуйста, Господи…

Временами она, кажется, теряла сознание и так и не поняла, долго ли они добирались до больницы. Когда Кевин открыл дверцу и протянул к ней руки, Молли безуспешно старалась сморгнуть слезы.

— Пожалуйста… я знаю, ты меня ненавидишь, но…

Не договорив, она охнула и скорчилась в очередной судороге.

— Мои ноги… я должна держать ноги вместе.

Присмотревшись к ней, он молча кивнул, подхватил ее, как пушинку, крепко прижал ее ноги к себе и внес в вестибюль. Кто-то уже спешил навстречу с каталкой.

— Нет…

Она попробовала схватить его за руку, но не смогла.

— Мои ноги… если ты отпустишь меня…

— Сюда, сэр, — сказал санитар.

— Покажите, куда ее нести, — перебил Кевин.

— Простите, сэр, но…

— Шевелитесь!

Она прильнула щекой к его груди и на секунду ощутила, что и она, и ребенок в полной безопасности. Он внес ее в отгороженный занавесками блок и осторожно уложил на стол.

— Мы позаботимся о ней, а вы пока спуститесь в регистратуру, сэр, — сказала медсестра.

Кевин стиснул руку Молли. Впервые после возвращения из Австралии он смотрел на нее не злобно, а сочувственно.

— Я сейчас вернусь.

Молли уставилась в потолок на мигающий люминесцентный светильник, гадая, как Кевин заполнит бланки. Он не знал ни даты ее рождения, ни второго имени. Вообще ничего.

Медсестра была совсем молоденькой, с милым, добрым лицом. Но когда она попыталась снять с Молли залитые кровью трусики, та воспротивилась: для этого нужно было раздвинуть ноги. Девушка погладила ее по плечу:

— Я буду очень осторожна.

Но ничего не помогло. К тому времени как доктор приемного отделения пришел осмотреть ее, Молли уже потеряла ребенка.

Кевин не позволил выписать ее до завтрашнего дня, и доктора исполнили желание знаменитого футболиста. Окно отдельной палаты выходило на автостоянку и аллею голых деревьев. Молли закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Она и уши заткнула бы, но сил не было. Один из докторов говорил с Кевином, выдерживая тот почтительный тон, в каком люди обычно обращаю гея к знаменитостям:

— Ваша жена молода и здорова, мистер Такер. Конечно, ей следует показаться гинекологу, но не вижу причин, почему бы вам не иметь еще детей.

В отличие от врача Молли такую причину видела.

Кто-то взял ее за руку. То ли медсестра, то ли доктор, то ли Кевин. Ей было все равно. Она отстранилась.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал Кевин.

Молли притворилась, что спит.

Он еще долго оставался в палате, а когда наконец ушел, Молли повернулась па бок и потянулась к телефону. Голова кружилась от таблеток, которыми ее напичкали, и пришлось набирать номер дважды, прежде чем ее соединили. Услышав голос Фэб, она заплакала:

— Приезжай за мной. Пожалуйста…

Дэн и Фэб появились в палате после полуночи. Молли думала, что Кевин уехал, но он, видимо, спал в вестибюле, поскольку она услышала, как он что-то доказывает Дэну.

Фэб погладила ее по щеке. Плодовитая Фэб, родившая одного за другим четверых детей. Теплая слеза упала на ладонь Молли.

— О, дорогая… мне так жаль…

Едва Фэб отошла от кровати, чтобы поговорить с медсестрой, как ее место занял Кевин. Ну почему он тут торчит?!

Хоть бы убрался поскорее. Он чужак, а кому нужен чужак, когда жизнь кончена?

Молли отвернулась.

— Тебе не стоило им звонить, — тихо заметил он. — Я бы отвез тебя домой.

— Знаю.

Он был добр к ней, хотя она этого и не заслуживала… Молли заставила себя посмотреть на него и увидела в зеленых глазах не только сочувствие, но и усталость. Но ни следа грусти.

Оказавшись дома, она первым делом разорвала рукопись «Дафна находит крошку-крольчишку» и отнесла в мусорное ведро.