Конечно, шансы на политическое пробуждение измученного и забитого российского народа, да при деградировавшей интеллектуальной элите очень малы, но способствовать этому необходимо всячески, так как сегодня в России дело спасения народа может быть лишь только делом его собственных рук», — завершает статью Белоцерковский.

Но если дело спасения народа — дело его собственных рук, то причем тут “элиты” (прошлые, настоящие, потенциальные)?

Вследствие последнего обстоятельства всё предшествующее у Белоцерковского — общие, не связанные с исторической конкретностью благие пожелания. В силу своей неконкретности, неопределённости они никого не пробудят, не увлекут, и потому останутся не воплощенными в жизнь пустыми разговорами.

Прежде, чем что-то и как-то менять, необходимо определиться в том, что реально имеет место. По отношению к затронутой Белоцерковским — частной проблематике, не обладающей первостепенной значимостью в деле государственного строительства и исчерпания нынешнего общественного кризиса, это вопрос о том, возможен ли чиновник и без круга неофициальных советников либо же нет?

Ответ на этот вопрос будет отрицательный: у большинства людей есть знакомые и друзья, есть семья. И если человек выдвигается для профессиональной работы на какой-либо должности, тем более должности государственной, то неизбежно, что его родственники, члены его семьи, просто знакомые будут высказывать свои мнения о положении дел в государстве и давать советы как прямые, так и косвенные в форме разнообразных намеков. Что по существу будут выражать эти оценки, советы и намеки, зависит от тех, кто их выражает. Как будет относиться к такого рода оценкам, советам и намекам должностное лицо, это уже другой вопрос, ответ на который зависит от личностных качеств этого должностного лица.

Если кого-то такое положение дел не устраивает, то ему место в дурдоме, поскольку даже введение в конституцию и соблюдение в жизни статей, определяющих перечень должностей, которые в праве занимать только лица, не имеющие родственников, все прежние друзья и знакомые которых при заступлении их на государственный пост, должны ставиться в такие условия, чтобы общение с ними было исключено, не гарантирует того, что у них не появятся новые друзья и знакомые из числа тех, с кем они вынуждены общаться при исполнении должностных обязанностей. Попытка настаивать на разделении общества на тех, кто в праве давать советы и намеки, и на тех, кто не в праве — по своему существу поползновение к реставрации сословного кастового, рабовладельческого строя, уже изжившего себя.

К тому же следует вспомнить, что, когда такая политика изоляции от должностных лиц государства их жен (в частности, это пришлось пережить Молотову [14], Ворошилову, Поскребышеву [15] и некоторым другим) и прочих родственников осуществлялась практически, то это вызвало нарекания со стороны многих из тех, кто недоволен политикой нынешней “семьи”.

А предложение разделять дела семейные и дела по должности также не всегда безобидно, как кажется на первый взгляд, потому что это требование в его существе подразумевает разрушение целостности психики того индивида, которого угораздило стать должностным лицом, обязанным соблюдать это требование, если оно узаконено в обществе. Одна часть души для исполнения должности, а другая — для семьи и между ними непреодолимая граница.

Безусловно не всякой информацией следует делиться со всеми, в том числе и в своей семье. Но объективно информация становится доступной другим людям не только при передаче её в словесной форме, а бессознательно экстрасенсорно, тем более, если это близкие на протяжении многих лет люди, которые «нутром чуют», что происходит, потому что информация перетекает к ним через биополя, и этот переток информации имеет свои последствия в коллективной психике тех общественных групп, к которым принадлежат эти индивиды — приёмники и ретрансляторы информации на биополевых носителях. Хранить в семье экстрасенсорное молчание — это изолироваться от неё духовно, что эквивалентно разрушению семьи.

Сохранение целостности собственной психики должностного лица и в делах должности, и в делах семьи возможно, только если его родственники — его единомышленники в делах общегосударственной значимости, вследствие чего нет конфликта между должностными и семейными делами, что и позволяет поддерживать духовное единство семьи, не распространяясь в ней на словах о том, о чем интересы дела действительно требуют умолчания.

Если же родственники не единомышленники в делах общественной значимости, либо им вообще нет осознанного дела до забот такого масштаба (как в кулацко-мироедских по нравам семьях [16] Горбачева и Ельцина), то целостность психики чиновника поддерживается либо в ущерб доверенному ему общественному делу (как в семье Молотова), либо в ущерб близким, не являющимся единомышленниками (как в семье Сталина). Если целостность психики не поддерживается, то чиновник имеет шансы в определенных обстоятельствах повторить судьбу Бухарина, растекавшегося по левым и “правым” уклонам абстрактным гуманизмом, обращенным якобы ко всем, но ни кого персонально не достигающим.

Но и это частности, только затеняющие существо отношений «власть — общество», в системе, где власть осознанно или по умолчанию рассматривается как удел формально узаконенной или же некой неформальной общественной “элиты”.

В таких общественных условиях можно выявить схему анонимного дистанционного управления разного рода номинальными руководителями в обход контроля сознания как каждого из них, так и большинства общества. При этом мало кто толком понимает, как и где вырабатываются и утверждаются те решения, которые они проводят в жизнь. Принципы построения такого рода системы дистанционного управления “начальниками” как луноходами показаны на рис. 1, вместе с некоторыми комментариями взятом из второго тома “Мертвой воды” в редакции 1998 г.

Эта схема в обществе работала издавна на основе традиций и навыков, хотя научные исследования выявили возможность и принципы её целенаправленного построения только во второй половине ХХ века. В середине 1970-х гг. одна из газет в качестве курьеза сообщила, что согласно исследованиям американских социологов двух случайно избранных американцев соединяет цепь знакомств в среднем не более чем в десять человек. Если есть цепь знакомств, то в принципе по ней возможна передача информации как в прямом, так и в обратном направлении. Всё выглядит так, как в детской игре «испорченный телефон», с тою лишь разницей, что участники цепи знакомств не сидят в одной комнате, на одном диване, а общаются между собой в разное время и в разных местах. Тем не менее информация по таким цепям объективно распространяется, порождая некоторую статистику информационного обмена, на основе которой может быть построено достаточно эффективное управление.