Шрифт:
– Конечно, всё левое крыло. Может, вам предложить…
– Я сам!
– Пожалуйте ключи. – Официант протянул их на подносе. – Третий этаж. Далеко не заходите, там в сто двадцатом отшельник живёт, так шума не любит. Разрешите проводить? Шампанское в номер?
– Корзину для пикника немедленно.
Диаманта слушала, затенив глаза ресницами, по губам её блуждала мечтательная улыбка. Офлер не глядя забрал ключи. Официант испарился и тут же сгустился вновь, уже с корзинкой, приоткрытая крышка которой показывала горлышко запотевшей бутылки. Мистер Массен предложил мисс Розенпихельштайнер руку, та положила две тонкие кисти ему на локоть, поднялась, и они удалились. Мистер Х. В. проводил пару внимательным взглядом, кивком указал на закрывшуюся дверь своему помощнику.
Перед Машей возникло лицо конферансье.
– Туда тебе смотреть не надо, это будут взрослые дела, – сказал он. – Погуляй пока.
– Ну и ладно! – Девочка отвернулась, отошла от стены. – Ну и пожалуйста!
Комната была пуста, и Машины шаги звучали гулко. Со стены Лизка смотрела на девочку огромным глазом. Послонявшись туда-сюда, Маша не выдержала и вернулась к дырке.
Зал опустел, скатерти были убраны, перевёрнутые стулья лежали на столах. Человек в синем комбинезоне подметал пол. Две огромные люстры погасли, теперь через одну горели только небольшие настенные лампы, похожие на бра в родительской спальне. Конферансье убирал со сцены стойку микрофона.
– У нас ночь, – пояснил он. – Я же говорил, поиграй или погуляй пока, а то все разошлись. Через пару часиков заглядывай. – Два его уха покачивались в такт словам.
– У меня все игрушки отобрали, – пожаловалась Маша. – А одну на улицу не отпускают.
Конферансье распустил узел галстука, и тот свесился с шеи, как сонный удавчик.
– Тогда подожди, я схожу поужинаю и расскажу тебе что-нибудь о нас. Хочешь?
Маша кивнула.
– Пятнадцать минут! – Мистер Кролем скрылся во внутренних дверях. Свет погас, и всё стихло.
«Интересно, а где они живут? – подумала Маша. – И где мистер Массен и мисс Диаманта устроят пикник? Если весь мир – трактир, значит, нет ни травы, ни деревьев, ни реки?..»
И тут же девочка увидела длинный коридор, высокий и широкий, как улица, освещённый редкими лампами в фигурных плафонах матового стекла. С обеих сторон тянулись двери, все закрытые. Возле одной стояли кандидат и певица.
– Куда вы хотите прогуляться? – спросил мистер Массен.
Диаманта ответила не раздумывая:
– Пусть это будет побережье из чёрного вулканического песка – и море, бескрайнее море. Я так его люблю, что почти все мои песни о нём. Наверное, в прошлой жизни я была рыбой… дельфином…
– Анемоной, – подхватил Офлер, вставляя большой, замысловатой формы ключ в замочную скважину и поворачивая его три раза. – Смертельно, ядовито прекрасной!
Диаманта засмеялась, и звенящий её смех смешался с шумом волн, который вырвался из открывшейся двери. В лицо Маше дунул свежий солёный ветер, и девочка на миг задохнулась. Волосы растрепались.
За проёмом расстилался берег, полоса зелени, из-за косяков выглядывали пышные кусты, травяная дорожка тянулась вдаль, сменяясь полосой чёрного песка, на который с шорохом набегали горки воды, рассыпаясь белой пеной и откатываясь ворча. Офлер и Диаманта вошли…
Всё закрыл круглый чёрный глаз в белой опушке. Маша отпрянула. Огромный тёмный зрачок отъехал, сменился сначала ухом, затем лицом конферансье.
– Ну-ну-ну, дорогая! Оставь их, им надо побыть вдвоём. Просто вдвоём. Потерпи, я скоро.
Маша, протяжно вздохнув, оторвалась от дырки и присела на корточки, прислонившись к стене. Скрестив на коленях руки, девочка положила на них голову и стала ждать. Глаза как-то незаметно закрылись…
Море таит в себе неизведанные тайны. Почему можно слушать его бесконечно, и всегда в однообразном шуме набегающих волн – разные песни?
Огромный, как дом, алый диск касается воды и высвечивает дорожку. Она протягивается к самым ногам людей, словно приглашая прогуляться по красноватой ряби в огненное царство или в самый ад. Диск солнца медленно тонет, заваливаясь набок, пропарывает пространство, отделяя небо от моря, отбрасывая на последнее багровую тень.
Прижавшись друг к другу плечами, мистер Массен и мисс Розенпихельштайнер сидели на чёрном песке. Большая ладонь нашла маленькую и накрыла её. Волны выбрасывались на берег, разваливались на брызги и пену и впитывались в песок. Две ручки, как белые крабики, поползли, шевеля пальчиками, забрались на кисть Офлера.
– Я заказал номер с видом на море, – прошептал мистер Массен, приобнимая мисс Розенпихельштайнер.
Певица прижалась к нему:
– Ну так идём…
Офлер помог ей подняться, поддерживая под многочисленные локотки. Диаманта оглянулась. В сизо-красном воздухе почти всё было чёрным: и кусты, и деревья, и трава, и мох на камнях, и выкинутые морем водоросли; тени сливались с песком, и казалось, что их вообще нет. Где-то за спиной высился тёмный контур двери.