— А сейчас вы можете послать профессиоыальных следопытов с собаками.

— Но ведь их нужно на чем-то доставить к месту. Без самолетов не обойтись. И слишком большой риск в темноте, в тумане. Надо ждать.

— Мой зять — лучший поисковик штата. Он бы не стал сидеть здесь и выискивать уважительные причины. Он бы уже давно был с собакой в горах, невзирая на погоду.

— Ну, другого такого, как Джейк Рейнкроу, нет. Мне очень жаль. Я понимаю, что вы не в себе от страха, но уверяю вас, единственное, что нам остается, — это ждать утра.

— Шарлотта. — Бен подошел к ней, согнувшись от боли и обнял ее здоровой рукой. Она чутьне плача, приникла к нему. На лице у него было написано, что он взял бы на себя и ее боль, если бы смог. — Я не верю, что Джейк не знает о случившемся. Да ты и сама уверена, что он уже ищет их.

Но как же? Он не заезжал домой, чтобы взять Бо, он никому не звонил, чтобы узнать маршрут самолета …

— Простите, — обратился к ним худенький чернокожий юноша, — могу я отнять у вас минутку?

Только Клара заметила как он выскользнул из своего тихого угла, где непрерывно, к ее недоумению, строчил что-то в блокноте.

— Я Боб Фримен.

— Он журналист, — перебил Бен, крепче прижимая к себе Шарлоту и встревожено на нее глядя.

— Тот самый, о котором я тебе говорила, — быстро сказала Клара на ухо Джо. Тот вздрогнул.

— Которому Джейк послал …

— Да.

— Думаешь, он понял, откуда пришло письмо?

— Надеюсь, что нет

Бен пристально посмотрел на молодого человека.

— Я знаю ваши статьи. Я потрясен. Кроме всего прочего, еще и тем, что вам удалось проникнуть в этот зал, в то время как остальные представители прессы пребывают за дверью.

— Преимущество местного уроженца. Я родился в семье фермеров-арендаторов неподалеку от Пандоры в соседстве с родственниками шерифа, которые тоже когда-то пострадали от старой истории с перегонными аппаратами.

— Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме своей сестры, — сказала Шарлота. — И нашей тети, — спохватившись добавила она.

— Я понимаю. У вас дружная семья?

— Она сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать проблемы своей семьи, — осторожно сказал Бен.

— Ничего. Я буду говорить, — ответила Шарлота. — Может быть, это поможет мне понять, что же произошло. — И она расправила плечи. — После смерти нашей матери тетя взяла нас с сестрой к себе. Это было незабываемо. Тетя не могла бы глубже проникнуть в нашу жизнь, будь даже мы ее собственными детьми.

— Вы говорили в последние дни с вашим кузеном?

— Вчера он заходил повидаться. Его потрясла болезнь отчима, но, к сожалению, у меня было не слишком многовремени для разговоров, потому что мне нужно было вести в больницу моего друга, который пострадал от несчастного случая. Я очень сожалею о кончине своего кузена.

— На ваш взгляд, у него был тяжелый характер?

Шарлота слабо кивнула.

— Но при этом была у него одна черта, о которой почти никто не знал. Он всегда живо интересовался, что происходит со мной и с сестрой. Он появлялся у нас, когда мы меньше всего его ожидали, и, если нас что-то огорчало, он ухо готов был отдать на отсечение …

Бен громко закашлялся. Шарлота испуганно посмотрела на него и помогла ему поудобнее устроиться на стуле.

— Ваша сестра … — начал журналист.

— Моя сестра? — Шарлота, теребя узел рубашки, невидящими глазами смотрела в пространство. — Моя сестра, — ее голос задрожал, — передайте вашим читателям, что для моей сестры семья всегда была на первом месте. Именно поэтому она и села сегодня в этот самолет. Может быть это сочтут глупым. Но Сэмми никогда не забывала о нашей тетушке.

— Еще один вопрос.

Снаружи послышался какой-то шум, и дверь зала распахнулась. Клара заворожено смотрела, как в дверь вошел еще один чернокожий — на сей раз огромный, толстый, медведеподобный. В горах много белых, много индейцев, но чернокожие здесь редкость. А тут в одном месте, в одно время — целых двое. Это должно быть знак.

— Еще один вопрос, Шарлота, — повторил Боб Фримен, не упуская между тем из вида вошедшего. — Не кажется ли вам странным, что ваш зять исчез именно тогда, когда божий гнев, если можно так выразиться, обрушился на семью его жены?

Шарлотта зашипела, как разъяренная кошка.

— Каждое мое слово — напрасно я вообще с вами разговаривала! — каждое мое слово — правда! И уверяю вас, Джейк никогда не сделает ничего плохого тому, кого любит Сэмми.

— Кто тут говорит о Джейке? — прогремел голос огромного негра. — Вы хотите знать, где был Джейк? Со вчерашнего вечера он был со мной, а если кто возражает, тот, стало быть, считает детектива Хоука Дула, полиция Дарема, лжецом!

— А где он сейчас? — внезапно севшим голосом вопросила Шарлота.