Шрифт:
– По-моему, вас не нужно спасать. Вы уже под защитой…
– Это Жаров психует, - отмахнулся Пчемян.
– Жаров, Устинов и немножко Леонид Ильич. Боятся, что Андропов двинет на Кремль дивизию КГБ. Старческий мандраж, но Бог с ними! Андропов не такой дурак, он понимает, что сейчас не время для насильственных переворотов. Как ему потом страной управлять? Только что в Польше военный переворот, теперь - здесь? Нет, зарубежные компартии тут же отколются, да и он станет самым непопулярным генсеком. Как Ярузельский. Нет, битва за власть будет тихая, 4 февраля, на заседании Политбюро. Нам известно, что Андропов уже вербует себе сторонников и в ЦК, и в Политбюро! Столкнут Брежнева на пенсию или не столкнут. Если столкнут с помощью «Каскада» и прочих обвинений - тогда все, тогда «законно» приходит «Правительство Нового курса», крепостной режим и прочие прелести. Не сразу, не в один день, но… А если у нас будут доказательства, что они Мигуна убили, - никто и рта не откроет. Свалят все на Суслова и будут тихо ждать еще полгода, год…
– А потом?
– спросил я.
– А нам и нужен год, максимум - два, - сказал вдруг Синцов.
– За это время мы попробуем легализовать частное предпринимательство, развить рыночные отношения, ввести новый нэп. Это трудно, почти невозможно при нынешней машине партийной власти, но… чем черт не шутит, попробуем. Конечно, мы только советники, и по каждому вопросу мы даем Леониду Ильичу два или три варианта решения, а из этих решений он выбирает одно. Но подумайте сами: чьи это все же решения? Его или наши?
– он лукаво улыбнулся и спросил: - Ну как, играете в нашей команде? Решайте. А то уже почти шесть. Пора идти к Леониду Ильичу…
Из рапорта бригадира следственно-оперативной бригады Дежурной части ГУВД Мосгорисполкома капитана милиции Быкова Г.В.
«…Кроме свидетеля Ю. Аветикова, никто из задержанных на станции "Маяковская" пассажиров не видел преступника, толкнувшего двух женщин под колеса поезда и похитившего сумочку старшей из них. В сумочке второй пострадавшей не обнаружено никаких документов, поэтому идентифицировать личности погибших не удалось. В 17 часов 43 минуты их тела были увезены "скорой помощью" в морг 1-го Медицинского института.
В 17 часов 56 минут из приемного отделения морга 1-го Медицинского института поступило телефонное сообщение о том, что ассистент патологоанатома А.А. Богоявленский опознал в одной из погибших девушку, которая в субботу, 23 января, посетила анатомический театр 1-го Медицинского института вмеcте со следователем по особо важным делам Прокуратуры СССР И.И. Шамраевым».
Телефонный звонок. Золотов снял трубку и сказал:
– Игорь Иосифович, вас. Из МУРа.
Так и не ответив на вопрос Синцова, я взял трубку.
– Игорь Иосифович, беспокоит полковник Глазков, я сегодня дежурю по Москве. Когда вы освободитесь, пожалуйста, поезжайте в анатомичку Первого мединститута на опознание трупа.
– Какого трупа?
– Боюсь, что это та девушка, которая была с вами последние дни. Светлов туда уже выехал.
Я, оглушенный, стоял с трубкой в руках. За окном на Спасской башне кремлевские куранты начали перезвон - стрелки часов стали на 6.00. Печатая шаг по заснеженной брусчатке Красной плошади, к Мавзолею шла смена почетного караула. Первый шестичасовой удар курантов упал к их ногам, как звонкая металлическая капля.
– Игорь Иосифович, - произнес Синцов.
– Нам пора к товарищу Брежневу.
Я опустил трубку на рычаг и сказал, направляясь к выходу:
– Скажите ему: я сделаю все, что в моих силах. Даже больше.
То, что всего два часа назад было Ниночкой - то маленькое чудо жизни, которое лукаво и преданно вскидывало на меня свои голубые глазки, независимым жестом отбрасывало волосы за спину и сдувало челку со лба, старательно массажировало мне в ванной усталые плечи, расталкивало толпу сверстников у «Метелицы», загорало на черноморском пляже и крутило сальто на батуте под куполом вологодского цирка - то, что осталось от всего этого после встречи с колесами метропоезда, лежало теперь передо мной, укрытое простыней, на сепарационном столе анатомички 1-го Медицинского института.
Рядом стояли Светлов, Пшеничный, Ожерельев, Ласкин, Арутюнов, Колганов. За соседним сепарационным столом Богоявленский и Градус трудились над обезображенным трупом Светланы Николаевны Агаповой - рыжей, худой, еще недавно красивой сорокалетней женщины Мигуна, врача гостиницы «Украина». Градус и Сан Саныч Богоявленский проявили чудеса мастерства, но, несмотря на густую маску грима, белил и румян, лица Нины и Светланы были обезображены катастрофой.
Я смотрел на них, я заставлял себя смотреть на эти два изуродованных трупа.
Они лежали рядом - моя Ниночка и женщина Мигуна.
И каким-то потусторонним союзом это породнило меня теперь с Мигуном.
Подошла регистраторша анатомички, сказала мне и Светлову:
– Нам нужен ее вологодский адрес, чтобы сообщить родителям…
Светлов отрицательно покачал головой:
– Подождите. Дайте нам пару дней. Когда здесь ляжет тот, кто ее убил…
Он не договорил, а я повернулся и пошел из анатомички в кабинет - дежурку. Там я снял телефонную трубку и набрал номер своей бывшей жены. Девять лет назад она ушла от меня и, покрутившись полгода, вышла замуж за майора медицинской службы Соколова. Теперь я услышал в трубке его голос: