По идее благоверная должна была последовать за ним, чай не «во глубину сибирских руд» отправился. Но семейная обыденность особенно редко зиждется на идее. Через год жена перевела развод из разряда фиктивного в разряд натурального. Сын Вениамина Кузьмича, тогда семилетний, натерпевшись от отчима, подался к отцу.

– Незадолго до прощания с Волгоградом Загорский потерял паспорт. Недоумевал, как это могло случиться. Точно помнит, что домой приносил. Все формальности были соблюдены, штраф он заплатил, удостоверение личности получил, – сказал Измайлов.

– Позвонить ему? – изобразила соблюдение обязательств я.

– Позвони, – разыграл удовлетворение соблюдением обязательств полковник.

Пришлось клянчить у полковника транспорт. Повторно я связалась с Измайловым уже из квартиры Линевой:

– Колдую над овощным рагу, Вик.

Купила у бабок полкило хрустящих соленых огурчиков. Водка запотевает в холодильнике. Елки!

– Мужчин принимаете, девушки?

– Не-а, не из таковских.

– Тогда давай быстренько про наш «живой труп». Иначе я сам умру. Через телефонную трубку передаются ароматы рагу или я брежу?

– Бредишь.

– Не жалко меня?

– Жалко, но я принадлежу журналистике и сыску.

– Попробуй сунься домой.

– Попробую. Ой, Варвара вот-вот нарисуется. Отпирает, Вик. Слушай, внешне Загорский похож на самого себя – плотный, с залысинами. Фамилию, имя и отчество произносит с апломбом, этакий масштабный деятель. Он размечтался объединить усилия родителей наркоманов в неустанной борьбе и так далее.

Все, пока, милый… Привет, Варь. Нет, не жених, у меня таких милых…

Измайлов зарычал. Мысленно я пожелала ему здравствовать и попросила о снисхождении.

Варвару и впрямь мучила смерть Зины Красновой. Однако прежде чем выговориться, она допросила меня: кто, откуда, почему, зачем. Правда, и свою немудреную биографию девушка излагала охотно. Воистину важно не что сказали, а как. Тон Линевой удивительным образом сочетал спесь и заискивание. «Эта обшарит карманы, сумку и, не спросясь, позаимствует на день юбку», – подумала я. И возрадовалась. Варвара Линева была живая, то есть в меру порочная. По сравнению с ней праведничающая Лилия Петровна Вешкова казалась муляжом.

Варварина манера пить и поить меня тоже не шокировала. Видела я таких. Собутыльнику наливают щедро, себе чуть-чуть, а выглядит закрашенное лимонадом пойло одинаково. Поскольку водку я приемлю с трудом, ниже уровня чекушки мы не опустились. Почему бы ей было не заказать шампанского? Вина? Проверяла на пристрастие к алкоголю? Ох уж эти саперные работы в быту. Или она Краснову поминала?

Про Зину Варя рассказывала трепетно, как и подобает подруге, принесшейся в милицию с повинной в равнодушии и недомыслии. Собственно, она попотчевала меня тем же, чем Измайлова, Юрьева и Балкова. В отличие от них я знала, что последует за каждым пассажем, и рулила к теме наркоты без зазрения совести. Судя по всему, Варвара о бурно формирующейся зависимости Зинаиды не догадывалась. «Так живешь бок о бок, дружишь, а ничегошеньки о человеке не ведаешь», – классически думала я, прикладываясь к стакану. Ни мне, ни Варваре не удавалось захмелеть. По выражению Сергея Балкова, мы «переводили продукт». Наконец убрали его с глаз долой. На какой-то миг мне показалось, что Варвара готова предложить забить косячок. Но она выразила желание лечь спать. «Такими темпами далеко не продвинешься», – недовольно размышляла я, вытирая намываемые Варварой тарелки. И тут позвонили в дверь.

– Кого принесло на ночь глядя? – проворчала Варвара.

– Девятый час всего, – объявила я.

Мне не хотелось сидеть одной и внимать посапыванию Линевой. Гости были ко двору. Тем более что на огонек забрел Леша Трофимов. Его визит взбудоражил Варвару. С девушки мгновенно стекли хандра и сонливость. И водочка в компании Леши хорошо пошла, и закуска на зубах не вязла. Бодрость Варвары заметно контрастировала с подавленностью Трофимова. Он пил и ел, словно через силу. Говорил только о достоинствах Зиночки Красновой – медленно, не очень связно и внятно. Мое присутствие Лешу очевидно раздражало. Он промаялся минут двадцать и вызвал Варвару в кухню.

– Не могу никого представить на месте Зинки, – донеслось до меня.

– Тише, Лешенька, Полина ни в чем не виновата. А я на мели.

– Сказала бы, у меня есть деньги.

– Извини, Поля, мы посекретничаем, – запоздало крикнула Варвара и закрыла дверь.

Я их извинила. Не в лучшее время попала в дом, надо было терпеть. Состояние средней паршивости превращалось в состояние крайней гнусности. Я уже собиралась малодушно сбежать к Вику, когда вернулись Варвара с Лешей. От рюмки на посошок Трофимов отказался.

Но общение с девушкой пошло ему на пользу. Во всяком случае, он перестал искоса зыркать на меня и цедить звуки, будто давал их взаймы. И сразу стал милее.

Его небольшие серые глаза, острый нос, узкие губы и чуть скошенный подбородок более не вызывали во мне неприязни.

После чашки кофе Леша убрался восвояси.

– Тоскует он по Зинке, – сказала Варвара. – Я все прикидывала, ставить тебя в известность, не ставить. В общем, когда Зину сбила машина, менты сюда наведались. Представляешь, в кресле восседал труп дядечки, которого я в глаза не видела. Поэтому и заволокла тебя сюда чуть ли не силком. Весь универ в курсе, желающих поселиться со мной не было.