— Я болен только в том смысле, что я дурак, и это абсолютно неизлечимо…

— Господи, милый мой… — прошептала Дуся и крикнула назад, в приоткрывшуюся дверь: — Костик, да отстаньте от меня! Вы уже переходите всякие границы…

— Дуся, я бы хотел поговорить с тобой, но не сейчас, — сказал Андрей, стараясь выглядеть спокойным.

— Я знаю: что-то случилось, у тебя все на лице написано… Опять тебе в голову пришла какая-нибудь ужасная, глупая мысль… Помнишь, как в тот раз? Только, милый мой, ты опять ошибся. — Она прижала спиной распахивающуюся дверь и произнесла негромко, твердо, точно клятву: — Я люблю тебя. Только тебя.

«Жалеет! — с отчаянием подумал Андрей. — Ясно же, как божий день, — не любит, а жалеет».

— Поговорим завтра… — скомканно бросил он.

На следующий день они встретились в кондитерской, что на Рождественском бульваре. Заказали по чашке горячего шоколада и сели в углу, где было меньше народа. Дуся выглядела измученной и невыспавшейся — наверняка всю ночь думала о нем, об Андрее. Вокруг ее чудесных глаз лежали легкие тени, но это не портило ее. Ее вообще ничего не могло испортить!

— Терпеть не могу май… — вздохнула она. — В мае как будто все маются… Да что случилось? Не молчи!

— Ничего не случилось, — сказал Андрей, а сам все смотрел и смотрел на ее прекрасное лицо и не мог насмотреться…

— Нет, ты скажи! — настаивала Дуся. — Я тебя сто лет знаю, по лицу могу читать…

— Ладно, я скажу. Я все равно должен это сказать. Дуся… мы должны расстаться. Мы должны разорвать нашу помолвку…

— Вот тебе раз! — ахнула она и чуть не уронила чашку с недопитым шоколадом. — Ты это серьезно?

— Более чем. Я сейчас объясню все тебе…

— Ты полюбил другую? — замогильным голосом спросила Дуся. Андрей не мог не улыбнуться — она иногда переигрывала. — Что ты молчишь? Танька, да? Ну конечно, это Танька!

Он покачал головой.

— Не она… — прошептала Дуся и рукой провела по его липу. — Зачем же ты меня обманываешь — нету тебя никого. Ты меня любишь…

— Нет у меня никого, — подтвердил он. — Дело в другом — я тебя недостоин. «В одну телегу впрячь не можно…»

Дуся не поняла.

— Ты отказываешься от меня? — с обидой произнесла она. — Вот так, просто?

— Не так и не просто. В конце концов, должен же я когда-нибудь поумнеть… Дуся, ты достойна большего!

— Ты меня замучил… — надув губы, сказала она капризно. — Чем ты вечно недоволен?

— Вот именно — я тебя мучаю. Что я такое? Я никто. Я точно про себя знаю: я родился только для того, чтобы любить тебя. А ты могла бы быть подругой героя, великого путешественника, первооткрывателя, талантливого политика… Да что я говорю. Ты сама по себе личность и будешь не хуже этой Сары Вернар или как там ее…

Глаза у Душ заблестели от нахлынувших слез.

«Надо проявить твердость, — мелькнуло в голове у Андрея. — Если я сейчас заберу свои слова обратно, все пойдет по-старому… Но рано или поздно опять настанет день, когда мы будем говорить об этом! Лучше сейчас!»

— Словом, мы должны отказаться от своих обещаний. Будем как брат и сестра, будем друзьями, отбросим безумные надежды на совместное будущее…

— Ты ведь любишь меня? — шепотом спросила Дуся.

— Люблю. И именно поэтому… Дуся, ты же приносишь себя в жертву! В жертву мне.

— А что в том плохого? — вдруг нахмурилась она.

— Я не могу быть счастлив, если ты несчастлива рядом со мной. А ты не можешь быть со мной счастлива, потому что отношения, построенные на одной жалости…

Он говорил долго и бессвязно. Дуся отвечала ему — тоже бессвязно и многословно. В конце концов, они запутались в словах и обещаниях и замолчали.

— Андрюша, ты же умрешь без меня? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла после долгой паузы Дуся.

— Умру.

— Вот! А я умру, если ты умрешь без меня…

Андрей вдруг засмеялся. И засмеялась Дуся…

— Ладно, мы умрем вместе! — басом торжественно произнесла она, и эта фраза прозвучала примирением.