Шрифт:
Он нежно заключил их в свои ладони. И с лицом, чуть искаженным от наслаждения, она, застонав, отдалась его упоительным ласкам. Не в силах больше владеть собой, Ева отняла руку от его жадного рта и без сил откинулась на кровать.
И это было очень кстати, потому что его рот теперь мог прильнуть к ее телу. Он опьянял ее своими нескончаемыми поцелуями. Рука его прокралась под свитер, осторожно подняла лифчик и свитер вверх, и, обнажив ее грудь, он стал покрывать ее поцелуями, вдыхая аромат ее кожи и лишая Еву рассудка.
Вдруг он отпрянул. Она с удивлением уставилась на него и никак не могла взять в толк, что случилось.
Лицо у него вспыхнуло, глаза загорелись. Бедром она ощутила его восставшую плоть. Джордан чертыхнулся и бросился прочь с кровати.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Пожалуйста, не отворачивайся, Джордан…
Ее голос звучал смущенно. Он замер, хотя знал, что надо делать как раз то, чего она просит не делать. Надо отвернуться и избегать взгляда ее печальных сине-зеленых глаз, не видеть чарующего румянца, восхитительного беспорядка волос, белоснежной упругой груди, открытой взору, которую он обнажил, еще не зная, к чему это приведет. Она не сводила с него умоляющего взгляда.
— Джордан, я…
Он изнемогал от желания. Только круглый дурак мог раздразнить так себя и ее.
Он глубоко вздохнул. Слегка обиженная его внезапным охлаждением, Ева продолжала пристально смотреть на него.
Он воззвал к разуму, хотя обуревавшее его желание было весьма примитивным, и произнес:
— Я зашел дальше, чем следовало. Нам пора идти вниз. Дора скоро позовет всех к столу.
Точно очнувшись от оцепенения, Ева кивнула:
— О да. Конечно. Я не думала…
И он осторожно протянул ей руку, боясь снова ее взволновать. Точно ребенок, Ева послушно ее взяла, и он помог ей встать. Потом, не торопясь, заботливо поправил на ней одежду.
— Спасибо, — невнятно произнесла она, не двигаясь с места.
Сейчас он больше всего хотел одного — упасть с Евой на уже измятую ими кровать и завершить то, что было начато.
— Извини, — его голос прозвучал несколько резче, чем он ожидал, — я сейчас вернусь.
Она согласилась:
— Хорошо.
Закрывая за собой дверь ванной, он чувствовал на себе ее взгляд.
Джордан кинулся к раковине и окатил лицо холодной водой, боясь взглянуть в зеркало. Потом пригладил волосы и поправил одежду.
Когда он вернулся в комнату, Ева уже сидела за туалетным столиком, расчесывая волосы, а ему так хотелось схватить гребенку и самому запустить ее в пушистые пряди, ощущая их шелковистую нежность.
Усилием воли он заставил себя отвернуться.
— Я, пожалуй, пойду вниз. Хорошо?
Она перестала причесываться.
— Погоди, я с тобой.
Ева схватила ту же помаду, и губы вновь обрели прежний вид, тот, что был до поцелуев.
Потом улыбнулась ему в зеркало.
— Готово. — Она встала, закрыла сумочку и отнесла ее в ванную. Вернувшись, протянула Джордану руку. — Пошли.
Он взял ее под локоть, и они вместе спустились по лестнице.
— Что ж, Джордан, — громогласно заявила кузина Луиза, — теперь твоя очередь.
Грандиозное пиршество уже закончилось.
Шел десятый час, и дети уже были в кровати, а взрослые члены семейства, заполнив большую гостиную, холл и «солнечную комнату», один за другим рассказывали случаи из своей семейной жизни.
Обняв Еву, Джордан стоял, прислонившись к стене, рядом с Алмой, сидевшей в кресле. Он с удивлением взглянул на Луизу.
— Какая еще очередь?
— Рассказать все, как было.
— Что «все»?
— Все о себе и Еве. Ведь никого из нас не было рядом, а мы хотим все знать. С самого начала и до конца. От "а" до "я". Со всеми подробностями: о том, как ты познакомился со своей красавицей женой и как женился на ней.
Джордан остолбенел, Ева это почувствовала, и все же он ответил вполне спокойно и непринужденно:
— Рассказывать можно целую вечность. Даже не знаю, с чего начать.
Но Луиза отступать не собиралась.
— Прекрасно. Тогда расскажи о самом интересном. О вашем венчании в Тахо.
— Ну, я… — Казалось, Джордан лишился дара речи.
Все присутствующие уставились на него, верно полагая, что, подобно большинству мужчин, он не откажет себе в удовольствии поведать о столь значительном событии. Но они-то с Евой знали, что Джордан совсем не горит желанием сочинять басни о венчании, которого не было.
Обычно молчаливая Алма вступилась за внука:
— Может, в другой раз?
Бросив на нее быстрый взгляд, Ева заметила беспокойство на ее добром старом лице. Неужели Алма догадывается о том, что скрывают Джордан и его мнимая жена?