Башэ попытался поделиться своими тревогами с Бабушкой, но та и слушать не хотела. Она наконец-то добралась до ее «города снов» — места, куда пеквеи путешествуют во сне. Бабушка утверждала, что ее город именно так и выглядит, и сейчас, зачарованная сном наяву, она шла по улицам, узнавая знакомые очертания. Забыв врожденную пеквейскую осторожность, она не обращала внимания на странные взгляды. И на опасности — тоже.

«И чего я испугался, увидев вооруженных всадников? — мысленно ругал себя Башэ. — Зачем бросился, сам не зная куда? Уж лучше бы я остался с друзьями и угодил вместе с ними в тюрьму, чем брести по шумным улицам и не видеть солнца, которое загораживают эти противные дома». Нечего сказать, «город снов»! Люди только и пялятся на них с Бабушкой, смеются, пальцем показывают. А иные как-то непонятно прищуриваются.

— Жаль, что мы не остались с Джессаном, — посетовал Башэ.

Его босая нога угодила в какую-то отвратную коричневую кучу, имевшую не менее отвратный запах.

— Тоже скажешь! — накинулась на него Бабушка. — С ними нам было бы куда опаснее, чем сейчас.

Она выразительно посмотрела на заплечный мешок Башэ.

— И нам без них лучше, и им без нас. Так что нечего вздыхать.

Башэ все-таки вздохнул и подтянул лямки мешка. Когда умирающий Владыка Густав вручал ему этот мешок, юному пеквею было сказано, что внутри находится дорогая для старика вещь, которую он просил передать своей давнишней приятельнице госпоже Дамре. Только недавно Башэ узнал об истинном содержимом мешка. Там лежала часть Камня Владычества, принадлежащая людям. Башэ не очень понимал, каковы свойства этого магического камня. Наверное, Камень Владычества давал людям какое-то особое могущество, раз они искали его на протяжении двухсот лет и ради обладания Камнем, не задумываясь, убивали друг друга.

— Мы только прибавили хлопот Джессану. Он будет беспокоиться, — сказал Башэ, имея в виду своего друга и защитника, молодого воина из племени тревинисов, который вместе с ними пустился в этот далекий и опасный путь.

— Конечно, прибавили, — охотно согласилась Бабушка. — Он сейчас очень волнуется. Ведь его дядя поручил ему оберегать нас в пути. Может, Джессан нас сейчас вовсю разыскивает, если только сам не попал в тюрьму.

— Думаешь, он в тюрьме? — встревожился Башэ.

— Всякое возможно. Особенно в моем городе снов, — с какой-то гордостью ответила Бабушка.

Башэ беспомощно огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему сновали люди. Никогда еще ему не приходилось видеть, чтобы в одном месте жило столько народу. «Да, людей здесь — что блох на медведе», — подумал Башэ. И как Джессан сумеет разыскать их в такой гуще?

— Может, нам лучше остановиться и подождать его? — предложил Башэ. — Ты, должно быть, устала.

— Ни капельки, — возразила Бабушка, хотя совсем недавно брела с опущенными плечами, еле переставляя ноги. — Но если ты устал, мы остановимся и передохнем.

Пеквеи облюбовали себе порог и уселись. Бабушка подобрала юбку, чтобы никто не задел ее колокольчики. Посох с агатовыми глазами она положила на колени. Башэ было не слишком удобно сидеть, ибо посох упирался ему в ребра. Он немного поерзал, потом затих и стал ждать, когда появится кто-нибудь знакомый. Если не Джессан, то барон Шадамер или кто-то из его друзей. Возможно, их разыщет Улаф, к которому Башэ проникся симпатией.

Они странствовали по городу с самого утра. Теперь же, судя по солнцу, приближался вечер. Тени от домов стали длиннее. Клочки неба, торчавшие между крышами высоких зданий, окрасились в оранжевые тона. Скоро стемнеет. Здесь темнело раньше, чем в их родных краях.

Темнота принесет с собой по крайней мере одно преимущество: на них перестанут глазеть.

Размышления Башэ были прерваны звоном и гудением сотен колоколов. Ему показалось, что зазвучали все колокола Нового Виннингэля. Одни басовито ухали, другие пели высокими, тревожными голосами. Бабушка, которая задремала, положив голову на посох, немедленно встрепенулась. Башэ оторопело вертел головой. Ему, привыкшему к звукам леса, еще не доводилось слышать столь неистовый звон.

Едва колокола смолкли, раздался оглушительный голос глашатая, который был слышен за три улицы:

— По приказу его величества короля, в Новом Виннингэле вводится комендантский час. Жители обязаны заблаговременно, не дожидаясь наступления темноты, покинуть улицы. Нарушители сего приказа будут арестованы и отправлены в тюрьму.

Объявив приказ на одном перекрестке, глашатай двинулся дальше, чтобы повторить его на следующем. Улицы начали пустеть; горожане устремились домой. Отдельных упрямцев, посчитавших было, что приказ не для них, стража прогоняла насильно.

— Что ж нам теперь делать? — расстроился Башэ. — Дома у нас здесь нет. Куда идти?

Башэ одолели невеселые мысли. На пустой улице стража сразу их заприметит и арестует. Их отведут в тюрьму. Может, там они встретят своих друзей? Пока он рассуждал, стемнело. Темнота наступила сразу, повергнув пеквеев в оцепенение. Вечером этот каменный лес показался им еще страшнее, чем днем. Башэ впал в такое отчаяние, что уже был готов позвать солдат, но Бабушка вдруг крикнула: «Зло!» — и замахнулась посохом.

Обернувшись, Башэ увидел человека, который подкрадывался к ним, широко расставив руки. Посох ударил его по пальцам. Человек взвыл и отдернул руку, но тут его сообщник подскочил к Башэ и схватил пеквея за волосы.