Кай-Ади-Мунди говорил громко и отчетливо: "Оби-Ван, ты подорвал доверие не только Куай-Гона, но и Совета. Кажется, ты не осознал этого".

"Но это я сделал!
– воскликнул Оби-Ван.
– Я беру ответственность за это, и я извиняюсь за это".

"Тебе тринадцать лет, Оби-Ван. Ты не ребенок, - сказал Мэйс Винду, сдвинув брови.
– Но почему ты говоришь как будто это так? Извинения не позволяют исчезнуть ответственности. Ты вмешивался в международные дела планеты без официального одобрения Джедаев. Ты бросил вызов своему Учителю. Учитель зависит от верности Падавана, так же как и Падаван зависит от Учителя. Если это доверие подорвется, связь между ними разрушится".

Острая боль от слов Мэйса заставила Оби-Вана вздрогнуть. Он не ожидал, что Совет будет таким строгим. Он не мог посмотреть на Куай-Гона. Но его взгляд встретил взгляд Йоды.

"Неясен путь твой, Оби-Ван, - более мягко сказал Йода.
– Ждать тяжело. Но ждать ты должен, чтобы увидеть ясно путь свой".

"Ты можешь идти, Оби-Ван, - сказал Мэйс Винду.
– Мы должны поговорить с Куай-Гоном наедине. Ты можешь идти в свою старую комнату".

Хорошо, это уже хоть что-то, подумал Оби-Ван. Он старался не уронить свое достоинство и поклонился Совету. Но он знал, что его щеки горели от стыда, когда он покидал комнату.

Оби-Ван почувствовал себя облегченным, после того как дверь просвистела за ним. Он не мог стоять перед Мастерами не одной секундой больше. Никогда в своих ожиданиях он не думал, что первое собрание пройдет так плохо.

Оби-Ван увидел стройную фигуру в конце приемной, и все его беспокойства рассеялись. "Бент!" - позвал он.

"Я ждала тебя" - Бент пошла в его сторону, ее серебряные глаза сияли. Её оранжево-розовая кожа просвечивалась через мягко голубую тунику.

"Хорошо увидеть друга", - подметил Оби-Ван.

Бент всматривалась в него: "Что-то не так?"

"Ничего хуже не может быть".

Она крепко обняла Оби-Вана. Оби-Ван поймал приятный запах соли и моря, неповторимый запах который всегда ассоциировался с Бент, но от Бент даже соленое пахло сладким. Как и все Каламарийцы, она была земноводной, нуждающейся во влаги, для жизни. Ее комната была постоянно наполнена паром, и она плавала несколько раз на день.

"Ну что, пошли", - шепнула Бент.

Ему не надо было спрашивать куда. Они вошли в круглую кабинку лифта и спустились вниз на уровень озера. Это было их особенное место. После длительных дней занятий и тренировок, не было ни чего, что бы Бент предпочла длительному плаванию в воде. Оби-Ван часто присоединялся к ней, или иногда сидел на берегу, наблюдая, как изящно она скользит под зеленой водой.

Они открыли кабинку лифта и вышли, чтобы посмотреть на прекрасный солнечный день на поверхности планеты. Но они оба знали, что золотой закат солнца на голубом небе был в действительности серией световых эффектов, которые создавали проекторы расположенные высоко на куполовидной крыше. Земля под их ногами была засажена цветочными порослями и лиственными деревьями. Сегодня территория озера была безлюдна. Оби-Ван не мог увидеть ни одного плавающего или гуляющего по многочисленным тропинкам.

"Учеников попросили оставаться в своих комнатах или обеденных залах и комнат для медитаций, если они не занятиях, - сказала Бент.
– Это не приказ, просто просьба. Покушение на Йоду сделало нас всех осторожными".

"Это шокирующее известие", - сказал Оби-Ван.

"А что насчет тебя?
– спросила Бент.
– Что сказал Совет?"

Горечь возросла в душе Оби-Вана: "Они не возьмут меня назад".

Бент посмотрела на него с ужасом: "Они тебе так и сказали?"

Оби-Ван смотрел на озеро, его глаза горели: "Ну, нет, не такими словами. Но их отношение было очень серьезно. Я должен ждать, сказали они. Бент, что я должен делать?"

Она пристально смотрела на него, ее большие серые глаза были полны сострадания: "Ждать".

Он отвернулся нетерпеливо: "Ты говоришь как Йода".

Она положила свою руку ему на плечо: "Но Оби-Ван, то, что ты сделал, серьезное нарушение. Но недостаточно серьезное чтобы тебя выгнали навсегда, - она добавила быстро, когда увидела его взгляд.
– Совету нужно увидеть доказательства твоей искренности. Им надо встретиться с тобой несколько раз. Они полны сочувствия, Оби-Ван, но у них есть целый орден Джедаев, который они должны защищать. И хорошо, что это так. Путь Джедая может быть самым трудным в мире, и Совет должен быть уверен, что твои взгляды чисты. Что взгляды каждого из нас чисты".

"Мои взгляды чисты", - с яростью сказал Оби-Ван.

"Как Совет может быть в этом уверен, и как Куай-Гон может быть в этом уверен?
– очень мягко спросила Бент.
– Тебе надо было сказать то, что и раньше, когда ты присоединился к нему".

Оби-Ван наполнился гневом, гневом от разочарования. Он знал, что Бент не хочет причинять ему боль. Она смотрела на него беспокоящимся взглядом, любящими глазами, боясь обидеть его.

"Я знаю, - отрывисто сказал он.
– Ты тоже меня ругаешь".