— Об этом я как раз и думаю.

— То есть ты не считаешь, что это сделал он?

Я въехал на стоянку «Башни», жестом руки отказался от помощи лакея и припарковался рядом с серой машиной Эмбер.

— Куда ты ехала, когда прошлой ночью я видел тебя на Прибрежном шоссе?

— В отель «Лас-Бризас». Туда, где Мартин приказал мне отсиживаться. Он запретил мне даже из номера выходить. Но мне стало просто невыносимо сидеть взаперти. Когда ты увидел меня, я как раз возвращалась из «Белого дома», где весь вечер просидела за столиком, самым близким к оркестру.

Я слушал ее, продолжая смотреть вперед, через лобовое стекло. На город опускалась бледная дымка — легкий налет росы, который исчезнет с первыми же лучами солнца. Казалось, машины и улицы потеют, превращая свое тепло во влагу.

— Когда ты в последний раз видела свою дочь?

— Месяца два назад, может, три. Я писала ей. Вообрази меня пишущей письма, Расс! Я звонила ей. Она игнорирует меня.

Эмбер замолчала, тихо вздохнула — как все же странно и одновременно неотразимо притягательно было услышать из ее уст даже малейший намек на собственное поражение! — после чего она сложила руки на коленях и уставилась на них.

— Я знаю, я совершила несколько ошибок, Расс, и делаю сейчас все, чтобы исправить их. Я пыталась... я действительно пыталась наладить отношения. С моей семьей. С моими старыми друзьями. С моей дочерью. Я сожгла за собой столько мостов, что сегодня уже тяжело отыскать дорогу назад. Чувствую, мне придется идти в дыму. И теперь... Элис. Бедная, бедная, прелестная девочка.

Так это было в ту ночь — впервые за те двадцать лет, что я знаю Эмбер Мэй, она приоткрыла передо мной такие свои чувства, как сомнение, вину перед кем-то, сожаление, и сделала это явно искренне. Я простил ей все ее тысячи тщательно разыгранных сцен. Я был просто ошеломлен.

— Так что мне теперь делать? — спросила она снова.

— Со своим агентом ты разговаривала?

— Рубен — мой управляющий. Да, разговаривала. Он знает: со мной все в порядке, просто в данный момент я не работаю, никому не звоню и вообще меня ни для кого нет. Он поклялся мне хранить молчание, а свое слово Рубен держать умеет. Он — единственный, с кем я вообще говорила. Он и Марти. Это все.

Эмбер действительно дрожала, хотя вечер был жаркий и влажный. До меня донесся ее характерный запах, напоминающий запах Грейс, который исходил от нее во время нашей последней встречи: смесь запахов — женщины, духов, страха. Но больше всего именно страха.

— Куда же мне теперь ехать?

— Ты уже выписалась из отеля?

— Нет. Не хотелось кого-то настораживать, что собираюсь съезжать. Мартин наверняка каждые пять минут названивает. Или просто ждет в номере. Он настоял на том, чтобы я дала ему ключ. Но все необходимое для жизни — в машине. Владею особняком в восемь тысяч квадратных футов в двух милях отсюда, а живу в «крайслере». Жалкая, мерзкая судьба, не так ли?

— Тебе это подсказал Марти?

Она кивнула, потом снова посмотрела на меня.

— Как Изабелла?

— Превосходно.

— Мне так жаль, Расс... Если бы в моих силах было как-то все изменить, я бы обязательно сделала это.

Я помолчал и сказал нарочито небрежно:

— Она — сильная.

— Она, должно быть, чертовски сильная. Я не думаю, что она позволила бы мне пожить у вас хоть несколько дней? Я могла бы готовить еду, прибираться и держаться подальше от...

— Нет.

И только тогда, когда прозвучала отчаянная мольба, я вдруг во всей полноте осознал всю глубину охватившего Эмбер ужаса.

— Нет, — сказала она, — в самом деле было бы нехорошо. Прости. С моей стороны это самое настоящее нахальство.

Я задумался. Мартин Пэриш — или любой другой, вознамерившийся найти ее, — прежде всего проверит все местные отели, после чего расширит зону поисков, постепенно начнет удаляться от города. Оплата наличными и чужое имя помогли бы ей скрываться лишь на первых порах, но она не сможет прятаться очень долго, ни с машиной, взятой напрокат, ни — будучи Эмбер Мэй Вилсон. Но кому придет в голову искать ее в моем мире? Марти, может быть, и придет. Однако я знаю одного человека, который мог бы справиться с Мартином Пэришем. Проблема заключается в другом: он не любит Эмбер, и Эмбер уже много лет назад устала расходовать на него силу своих чар. Я перебрал с десяток других возможностей, но вернулся-таки к Теодору Фрэнсису Монро и его маленькому домику под тенью раскидистых дубов в каньоне Трабуко.

— Я хочу тебе сказать что-то, Рассел. Я не позволю, чтобы все это сошло Мартину с рук. Я позабочусь о том, чтобы он заплатил за жизнь Элис. Не знаю пока, как и когда, но я сделаю все, чтобы это случилось.

— Езжай за мной, — сказал я.

Мой отец, в джинсах и со старым «Ремингтоном-870» в руках, уже стоял на крыльце своей хижины, прежде чем я успел заглушить мотор. Стоял в центре — в ореоле желтого света, исходящего от лампы над дверью.

Я дождался, когда сзади меня остановится «крайслер». И лишь тогда вышел из машины. Сделал знак Эмбер оставаться на месте, а сам, похрустывая гравием, направился по дорожке к отцу.