Древнеперсидские саперы наводили мосты через фракийские реки для скорейшей переправы войск. Они же прорыли здоровенный канал позади Афона – чтобы флоту не пришлось огибать опасный мыс. Это потому что в прошлый раз, когда из-за коварного Афонского мыса на стрежень выплывал флот героического батяни Ксеркса – Дария, ввиду преждевременно и совершенно неожиданно начавшейся зимы случился страшный шторм, во время которого на дно отправилось 300 персидских кораблей, а за ними следом туда же – 20.000 отважных персидских мореходов. На этот раз персы твердо собрались воевать греков, а не кормить крабов, для чего построили 1200 военных судов и 3000 транспортников и прорыли для них канал (дай им волю – они бы его до самой Греции прорыли, но в воде копать неудобно). Флот был готов к отходу. На подготовку к блиц-кригу у Ксеркса ушло ровно два года.

И как только миновала страшная персидская зима, Ксеркс двинул войска вперед, на Грецию. Выступление имело примерно такой же глобализм и размах, как наступление Оргрима Думхаммера на Азерот (смотри вступительный ролик от WarCraft II).

Для переправы через пролив Геллеспонт по царскому указу была немедленно наведена плавучая переправа. Северный «мост» соорудили из 360, а южный – из 340 кораблей. Суда крепко-накрепко стянули веревками, а кое где – даже канатами. На палубы положили доски и засыпали их землей. Вдоль всей переправы были возведены деревянные борта – чтобы тягловая скотина не пугалась моря.

И как только Ксеркс дал команду приступить к переправе, так погода опять подкачала. Начался шторм, «мосты» из кораблей сорвало и разметало. Виноватыми были назначены строители, которым немедленно отрубили бошки. Корабли согнали заново, снова связали и снова навели переправу. Обнаглевшее море Ксеркс дал команду выпороть, после чего распоясавшемуся Понту всыпали 300 ударов кнутом – чтобы впредь понимал, с кем имеет дело и что ему светит вдруг чего.

Перед вторым заходом Ксеркс помолился, зашвырнул в Геллеспонт золотую жертвенную чашу, кубок (тоже золотой), и меч – чтобы удача была. И снова дал команду выступать.

Переправа войска безостановочно продолжалась семь дней и семь ночей. По одному «мосту» бегом бежала армия, а по другому – вприпрыжку скакал обоз. Чтобы народ пошевеливался, вдоль всей переправы стояли крепкие парни с кнутами в руках, которые отчаянно пороли любого, кто задерживался хоть на секунду.

На том берегу персы решили пересчитаться. Была построена группа военнослужащих количеством 10.000 (десять тысяч) человек. Группу обнесли забором, пристроили ворота, и начали загонять туда народ для замера – каждый раз по 10.000. Если Геродот не врал, то личный состав внутри забора сменился 170 раз, что дает в результате 1.700.000 человек (это только пехота, без матросов, которые бодро гребли на 1.200 военных и 3.000 транспортных кораблях). Менее солидные историки, норовящие умалить древнюю крутизну, считают, что народу было самое малое в два раза меньше, примерно 800.000. Ну, это тоже не так мало, как может показаться. И вся эта орда замаршировала вдоль по берегу в сторону Греции.

А что же греки? А грекам в то время было не до персов. Им и без них было чем заняться – они как все нормальные люди друг друга резали. А кто не мог резать других греков, те ждали персов – чтобы поскорее заявить о преданности и поучаствовать в грабеже более сильных соседей.

Попытки хоть что-то сделать для обороны предприняли только два города: Афины и Спарта. Одни, как известно, были шибко умными, а потому соображали, что им грозит в случае бездействия. А вторые были слишком здоровыми и гордыми, чтобы вообще кому-то позволять на себя войной ходить. Был проведен всегреческий сходняк – Отечество в опасности! На том сходняке старшим себя назначил авторитетный парень Фемистокл из Афин.

Сходняк принял решение перегородить спартанцами Темпейский проход. Туда немедленно стартовало 10.000 спартанских гоплитов (ударение на "и", гоплИт). Но как только спартанцы ушли, все внезапно поняли, что план придумали неправильный. Там, возле Темпейского прохода, окопались подонки-фессалийцы, от которых в любой момент можно было ожидать любой подлянки: от легкой измены до коварного перехода на сторону врага в самый ответственный момент.

Неправильное решение срочно отменили. И не менее срочно придумали вместо Темпейского держать гораздо более стратежный проход – Фермопильский! Уж там-то, в самом стратежном месте, точно надо проклятому персу ставить заслон!

Название Фермопилы на самом деле звучит как Термопилы. «Термо» – это значит не то «теплый», не то «горячий» – я в древнегреческом не спец. Ну, типа термос, термометр и термит – они как раз из него же. А собственно Фермопилы – это «горячие ворота», потому что в тамошнем ущелье била парочка серных источников. Ну, а промеж ними – понятно, самые что ни на есть ворота и получаются, конечно.

И вот решили проход перегородить. Возник вопрос: кем перегораживать будем? Известное дело – самыми здоровыми. Спартанцами то есть. Следует отметить, что в те времена, когда спартанцы себя блюли и жили по законам своего легендарного царя Ликурга, круче их в Древней Греции были только обрывы возле моря. Они (спартанцы) были настолько серьезны, что чуть ли не во всех греческих разборках выступали разводящими. Ну и как чего – война там или еще какая ботва – всегда в первых рядах, конечно, сабли наголо!

Короче – решили перегородить Фермопилы. Идея всем страшно понравилась. Всем, кроме спартанцев, которым несмотря на всю свою крутизну как-то не очень улыбалось перегораживать все на свете именно собой. Они думали о том, что главные ударные силы следует держать в Спарте, чтобы отбиваться от неприятеля на месте, а не распылять силы.

А тут еще возникла загвоздка: те 10.000 рыл, отосланных к Темпейскому проходу, добежать обратно до Фермопил никак не успевали. Поэтому надо было засылать каких-то других, свободных от рукопашных заруб спартанцев.