Рамон быстро подошел к Нэнси, взял графин из ее рук, налил немного бренди в бокалы и протянул один ей. Теперь он понял причину ее появления в таком растрепанном виде и неспособность владеть собой. Он хорошо знал повадки алкоголиков. Большинство его богатых и знаменитых друзей было из их числа. Впервые Рамон посочувствовал Джеку Камерону. Каким мужеством надо обладать, чтобы осмелиться провозгласить себя кандидатом на пост президента, имея жену-алкоголичку.

— Я действительно очень сожалею, что не могу уделить вам время, — снова начала Нэнси, пытаясь овладеть собой, — но у меня есть ваш телефон. Если вы не будете против…

— Я буду рад, если вы позвоните, — оживленно сказал Рамон, — однако сейчас не откажитесь пообедать со мной.

Они не договаривались об обеде, но Нэнси не протестовала. Она не слышала его. Она набирала номер телефона в Вашингтоне.

Рамон прошелся по комнате, отметил пару картин Вермеера, заслуживающих более пристального внимания, услышал, как Нэнси просила позвать к телефону мужа, и прикрыл двери. Маленькая служанка в темно-розовой форменной одежде направилась было в комнату, но Рамон отрицательно покачал головой:

— Миссис Камерон разговаривает по телефону.

Мария остановилась в нерешительности. Она никогда не беспокоила хозяйку во время конфиденциальных разговоров. Миссис Камерон не допускала этого. Но, по словам дворецкого, хозяйка замерзла и промокла. Мария была уверена, что миссис Камерон нуждается в ее помощи, хотя она ее не вызывала. Она открыла было рот, чтобы возразить, но задумалась. Гость миссис Камерон был, по-видимому, из тех джентльменов, кто не потерпит дерзости со стороны прислуги, впрочем, и от кого бы то ни было тоже. Она видела его фотографии в газетах и в журналах на глянцевой бумаге, но не могла припомнить его имени. Надо будет спросить у дворецкого. Интересно, что его связывает с миссис Камерон? Он никогда раньше не бывал у нее в доме и не относился к обычным гостям Камеронов. Он наверняка не был политиком и даже не являлся американцем. Легкая дрожь пробежала по спине Марии. Он был очень красивым и мужественным.

Мария взяла в руки вечернее открытое платье, разложенное на кровати Нэнси Ли, затем снова положила его, восхищаясь творением знаменитого портного, которое колыхалось при ходьбе и нежно облегало бедра. По мнению Марии, это было самое подходящее платье для ужина с таким мужчиной.

— Это миссис Камерон, — сказала Нэнси, услышав знакомый голос помощницы Джека.

— Мистер Камерон на совещании с мистером Роджерсом из государственного департамента, — ответила Сайри Гизон ровным голосом.

— Дома?

— Да, миссис Камерон. Мистер Роджерс и мистер Камерон обедают с министром юстиции и…

— Пожалуйста, позовите мужа.

Последовала пауза.

— Простите, миссис Камерон, но мистер Камерон настоятельно просил, чтобы…

— Немедленно!

Наступило длительное молчание, затем раздался резкий голос Джека:

— Нэнси?

— О Джек! Хорошо, что я застала тебя…

— Ради Бога, Нэнси. У меня в соседней комнате Роджерс. Какого черта ты звонишь?

— Я только что вернулась из клиники и…

— Я не могу сейчас об этом говорить, Нэнси. Мне надо переубедить Роджерса. Этот сукин сын такое натворил за последние несколько недель…

— Но то, что я хочу сказать, чрезвычайно важно! Гораздо важнее Роджерса, Рузвельта и его «Нового курса»…

— Ты что, выпила? Прекрати истерику. Я передам привет от тебя мистеру Роджерсу…

— К черту мистера Роджерса! Неужели ты не хочешь знать, что сказал мне доктор Лорример? Тебя это не волнует? До тебя не доходит, зачем он срочно вызвал меня и настаивал, чтобы ты пришел вместе со мной?

В трубке послышался далекий голос Сайри Гизон:

— Уже четверть восьмого… — И еще какое-то слово донеслось неразборчиво.

— У тебя даже не хватает приличия поговорить со мной без посторонних?

— Послушай, Нэнси. Я не пойму, какой дьявол вселился в тебя, но мне еще предстоит очень тяжелый вечер. Я позвоню позже, и ты расскажешь, что прописал тебе доктор Лорример.

Злость Нэнси внезапно пропала. Голос ее стал угрожающе спокойным.

— Я позвонила, потому что ты мне нужен. Неужели у тебя нет времени меня выслушать?

— Я же говорю, что выслушаю позже. Эта встреча с Роджерсом и министром юстиции имеет решающее значение. Черт побери, если бы ты знала, какие фокусы он выкидывает…

— Уже двадцать минут восьмого. Мистер Роджерс начинает нервничать.

— Проводи его вниз к лимузину, Сайри. Я сейчас иду.

Он даже не попрощался, послышались лишь прерывистые гудки, когда их разъединили.

Нэнси медленно положила трубку и некоторое время стояла неподвижно. Президент наверняка оценит преданность Джека своему долгу, подумала она. И Сайри Гизон получит удовольствие от обеда в столь влиятельной компании. Он позвонит ей позже, когда будет удобно.