Шмидт довольно крякнул:

— Для вас, Лэрри, свободная комната найдется в Египте везде. Вы сослужили стране большую службу. Когда вы уезжаете, mein Freund? Вы должны сказать, когда нам выметаться. Как я понимаю, египетское турагентство располагает очень хорошим отелем, и мы можем переехать туда в любой момент.

Лэрри заверил нас, что мы можем оставаться у него, сколько пожелаем.

— Упаковщики и грузчики придут только завтра, и им понадобится кое-какое время, чтобы упаковать керамику и мебель, поскольку все это вещи старинные и хрупкие, так что нет никакой спешки. Вы уже решили, что будете делать дальше?

Он взглянул на Джона, Джон, по обыкновению подняв бровь, — на меня.

Я вспомнила, что говорил Ахмет. Момент казался подходящим, чтобы продемонстрировать мою полную незаинтересованность в Джоне Тригарте, он же Смит, и всех его делах. Поэтому я сказала:

— Я поеду в Асуан.

— Но, Вики... — начал было Шмидт.

— Вы вовсе не обязаны меня сопровождать, Шмидт.

— Я поеду туда же, куда и вы, — ответил он, как я и надеялась. В противном случае мне пришлось бы выкрасть его и утащить силой.

Итак, после обеда мы отправились в Карнакский храм. Джон и Мэри решили поехать с нами. Я их не приглашала. Шмидт пригласил. Лэрри отказался, сказав, что у него есть дела, а храм он видел десятки раз.

У входа нам пришлось несколько минут подождать остальную группу. Наблюдая за толпой, заполняющей аллею между двумя рядами сфинксов с бараньими головами, я сказала:

— Не представляю, что здесь творится в разгар сезона, посмотрите на всех этих людей.

— Здесь нападений на туристов не случается, — поспешил заверить нас Шмидт, ободряюще подмигнув Мэри.

Преданного мужа Мэри не так заботили ее чувства. Слегка нахмурившись, он возразил:

— Не совсем так, Шмидт, пару лет назад здесь взорвали бомбу, а еще одну попытку предприняли уже в этом году, чуть раньше.

— Но эти действия были направлены против того, что фундаменталисты называют поклонением языческим богам, — пояснил Шмидт. — Кое-кто из этих людей, — он указал пальцем на группу неопрятно одетых посетителей с «конскими хвостиками», в джинсах с оторванными штанинами, — ньюэйджеры, как вы их называете, совершают в храме свои ритуалы. А мы ведь никому не поклоняемся.

— Мы — конечно, нет, — согласилась я. Джон радостно мне улыбнулся. Избегая его взгляда, я продолжала: — А насчет этой компании вы совершенно правы, Шмидт, они все увешаны амулетами, кристаллами, серьгами и прочей ерундой. Почему им нравится ходить такими пугалами?

— Их духовное сознание парит над земными желаниями, — ответил Джон голосом, который я хорошо знала. — Я думал, вы это одобрите, Вики, вы ведь ненавидите грубый материализм и вульгарное стяжательство, не так ли?

От необходимости отвечать ему меня избавило прибытие наших спутников. Догнав Фейсала, я заметила:

— У вас очень довольный вид, Фейсал. Не сообщите ли вы мне те хорошие новости, на которые намекали, или это все еще тайна?

— Теперь уже нет. — Фейсал остановился, повернулся ко мне лицом и гордо ткнул себя пальцем в грудь. — Поприветствуйте с подобающим почтением заместителя директора Института.

Я схватила его за руку и яростно затрясла ее:

— Поздравляю! Я в восторге!

Когда мы двинулись дальше, Фейсал взял меня под руку.

— Может быть, отпразднуете со мной это событие? Я ведь обещал показать вам ночную жизнь Луксора.

— Это будет замечательно! Но ведь вам теперь незачем сопровождать эту группу?

— Я не сачок, как вы, американцы, говорите. Как только посажу остатки группы на самолет в Каире, вернусь и займу свою новую должность. А до тех пор буду выполнять свой долг, как стойкий оловянный солдатик. Итак, друзья, собирайтесь вокруг меня! Карнакский храм — это не один храм, а целый храмовый комплекс, возводившийся в течение многих веков. Аллея сфинксов...

По мере продвижения вперед люди отходили на время то в одну, то в другую сторону, кто-то — чтобы постоять и отдохнуть, кто-то — чтобы получше рассмотреть те или иные детали. Мы со Шмидтом остановились у обелиска, и он прочел мне лекцию о карьере Хатшепсут — «одной из первых феминисток, Вики, вам это должно быть интересно». И тут я заметила знакомое лицо, не принадлежавшее к нашей группе, вернее, знакомую бороду.

— Я вас повсюду ищу, — раздраженно сказал Жан Луи.

— Зачем? — поинтересовалась я. Он не был похож на мужчину, нашедшего наконец девушку своей мечты.