— Все в порядке, мистер Лейтон, мы придем как раз в самый прилив. Полчаса на разгрузку будет достаточно. Ни единого отклонения от графика.

Гейл кивнул и спустился на нижнюю палубу, где команда уже готовила лодки для перевозки необходимых ему вещей на берег.

До острова оставалось еще порядочно, но он с каждой минутой становился все ближе и ближе. Вот уже невооруженным глазом стал виден пляж, усыпанный светлым песком и окруженный стройными, как мачты кораблей, пальмами.

Гейлу приходилось сдерживать себя, чтобы не броситься в море и не добраться до острова вплавь. Ему казалось, что быстроходная яхта идет слишком медленно, словно улитка, ползущая по древесной коре.

Он уже мечтал о том дивном одиночестве, которое обретет на целую неделю после отплытия команды, ровно до следующего прилива.

Хотя почему одиночество? Разве может человек, рожденный природой, страдать от подобного чувства, вернувшись в ее лоно? Никогда! Гейл мог утверждать это с полной уверенностью.

Только уединившись на острове, он ощущал, что начинает жить. Именно накопленные за период добровольного отшельничества силы позволяли ему держаться на плаву в цивилизованном мире.

Проводив взглядом «Горгону», исчезающую за линией горизонта, Гейл неторопливо направился к хижине, которую построил в первое свое посещение острова. Она располагалась на небольшом возвышении, одной стороной находясь в тени прибрежных деревьев, а другой — выступая на пляж.

Небольшое, крытое пальмовыми листьями помещение и просторная терраса, с которой открывался великолепный вид на морской пейзаж, — вот, собственно, что представляло собой «роскошное бунгало» Гейла.

В качестве склада для громоздких вещей он использовал сооруженный неподалеку навес.

Именно туда матросы с «Горгоны» снесли привезенную им на остров поклажу.

Решив, что разберет ее позже, Гейл снял со стены мачете и углубился в джунгли, чтобы заготовить дров для очага. Несмотря на то что Багамы считаются земным раем, ночи здесь бывают довольно прохладные и ветреные.

Как только Лейтон скрылся из виду, со стороны навеса раздался скрип отодвигаемых досок и из самого большого ящика высунулась голова рыжеволосого мужчины. Он осмотрелся по сторонам и с неописуемым блаженством вдохнул свежий морской воздух.

— Ну что там, Зак? — спросил его усталый женский голос.

— Все в порядке, Роберта. Никого нет, можно выбираться наружу.

— Слава Богу! — заметно оживляясь, воскликнула девушка и тут же, подхваченная сильными руками спутника, оказалась вне ящика.

Ноги из-за долгого путешествия в сидячем положении отказывались повиноваться. Роберта бессильно опустилась на теплый песок и принялась массировать их круговыми движениями.

Зак вскоре оказался рядом. Он бросил настороженный взгляд в сторону хижины и пробормотал:

— Думаю, нам следует побыстрее убраться отсюда и продолжить наблюдение за Лейтоном из укрытия. К вечеру, когда ты немного придешь в себя, мы нанесем ему визит, поговорим с ним и заодно переночуем в хижине.

А завтра, чтобы избавиться от нашего присутствия на острове, он наверняка вызовет вертолет, и мы с комфортом вернемся домой.

Зак помог Роберте встать и, поддерживая за плечи, повел вдоль линии пляжа. Удача вскоре улыбнулась им, послав в качестве приятной находки небольшую, скрытую от случайного взора густой растительностью лагуну.

Как только проблема с местом временной стоянки была решена, Зак, тактично оставив спутницу в одиночестве, удалился под предлогом наблюдения за Лейтоном.

О! С каким блаженством девушка сбросила липкую от пота одежду и окунулась в морскую воду, старательно смывая с тела следы кошмарного пребывания в ящике. Соленая вода приятно расслабляла, оказывая на Роберту успокаивающее воздействие. Постепенно досадные воспоминания о проделанном пути отошли на задний план, уступая место восторгу от окружающей ее красоты.

Да и как можно было не восхититься палитрой ярких красок, которые природа использовала для этого уголка земли!

Экзотические растения всех оттенков зеленого цвета. Песок, струящийся между пальцев утопающих в нем ступней ног, сверкает на солнце, словно алмазная крошка. Небо спорит с лагуной своей синевой, а резвящиеся в воде пестрые рыбки кажутся порождением талантливого анималиста.

— Подумать только, и все это великолепие принадлежит одному человеку! — в порыве благородного негодования воскликнула Роберта.