Стоунхорн осмотрелся.

— Да, это я еще мог бы сделать. Это верно.

— Я написала письмо, Стоунхорн.

Он ждал, что она скажет дальше.

— Не тебе. Другому Инеа-хе-юкану. Старому вождю, имя которого тебе дала твоя мать.

— Что у тебя за мечты? Он, должно быть, уже… ему должно быть теперь больше ста лет.

— Возможно, так и есть.

Стоунхорн посмотрел на нее:

— Итак, у меня жена, которая пишет письма!

Пегий кусал трензеля. Они продолжили путь.

По возвращении Квини села на корточки на лугу за домом. Она сдвинула колени, оперлась в них локтями и положила голову в ладони. Так она просидела много часов, и никто не мешал ей. Бабушка и Стоунхорн понимали, что ей надо подумать.

На следующее утро Кинги увидели автомобиль, который уже чуть свет ехал внизу со стороны агентуры. Стоунхорн, который с Квини стоял у загона для лошадей и уже зануздал себе для поездки Пегого, пошел в дом, Квини — за ним. Он достал оба своих пистолета, которые были еще полностью заряжены, и надел один на себя.

— Живым меня больше не возьмут.

Квини смотрела в землю. Она не хотела показать своего страха.

Стоунхорн вышел с женой на лужок перед домом. Автомобиль свернул с пустого шоссе на дорогу, ведущую вверх. Теперь было видно, что только один человек был внутри.

«Форд» остановился, и наружу вышел Эйви.

— Хэлло!

— Хэлло, — ответила Квини.

— Надо кое о чем поговорить. — Врач подошел ближе. — Есть у Кингов несколько минут для меня?

Стоунхорн показал рукой, что Эйви может зайти в дом. Врач последовал знаку, вошел в помещение и сел на краешек кровати. За ним вошла Квини. Стоунхорн остался стоять на пороге.

— Квини, — начал врач, — ну, как тут у вас дела? Через несколько дней начинается ваш последний школьный год. Вы уже подготовились к отъезду в художественную школу?

— Я остаюсь здесь.

— Именно на этот ответ я и рассчитывал. Когда вы ждете ребенка?

— В начале апреля.

— До этого еще далеко. Наверное, вы можете сдать экзамен на бакалавра на три месяца раньше, чем остальные. Вы же лучшая ученица.

— Я могу сдать его и годом позже, как делают многие. На эту зиму я останусь здесь.

— Вы это обдумали?

— Я сказала.

— О'кей. Вы знаете, что ваше решение вызовет много неприятностей?

— Не для меня.

— Вы должны, по меньшей мере, подать заявление!

— Для этого у меня есть время, бумага и шариковая ручка.

— Вам известно постановление об обязательном образовании?

— Я думаю, вы напишете мне справку, док. Так я предполагала.

— Дитя мое, Эйви не всемогущ. Это же уже много раз доказано. Джо, что вы на это скажете?

— Ничего.

— Это немного. Загляните как-нибудь ко мне мимоходом, а?

— Нет.

— Будьте благоразумны, Джо. — Эйви претендовал на доверие. — Вам известно так же хорошо, как и мне, что вы в нездоровом состоянии. Стимуляторы, которые вам так любезно вводили, скоро перестанут действовать. Мы должны о вас позаботиться.

На лице индейца отразилась такая ненависть, что врач испугался.

— Замолчите вы, Эйви. Эти слова, что вы говорите, я уже в третий раз слышу. Прежде чем я их услышу еще раз, я буду стрелять. Мне не надо больше никаких врачей.

Эйви сидел на краю кровати и сжимал и разжимал кулаки, словно душил кого-то.

Наконец он поднялся.

— У вас будет справка, Квини. Я дам ее сейчас же нашему шефу по школам, Эве Билкинс, а вам — копию. С мисс Билкинс я надеюсь договориться. Она учительница и ей наплевать на обязательность и план, а тут мне поможет Кэт Карсон: у нее язык неплохо подвешен. Значит, решено… бай!

Он посмотрел на часы и заторопился. Квини проводила его до автомобиля.

Когда Эйви достиг внизу шоссе и его автомобиль на глазах стал уменьшаться и наконец совсем исчез, Стоунхорн повернулся к жене:

— Ты из-за меня собираешься здесь остаться? Ты мне совершенно не нужна.

— Ты меня гонишь прочь?

— Тебя нужно гнать в школу! И тебе не стыдно теперь отказываться?

— Мне не стыдно.

— Все это болтовня.

— Это не болтовня, и я хочу от тебя слышать другие слова, Стоунхорн. Я знаю, что делаю.

— Ты знаешь, что делает любящая жена, но я об этом не хочу ничего слышать. Получай своего бакалавра, я требую этого от тебя.

— Ты это действительно о том, чтобы я стала бакалавром, или речь о том, что ты не хочешь видеть меня? Тогда так и говори.

— Мне не нравится твой тон. Это не ты. — Стоунхорн пошел к лошадям.

Квини побежала вверх по склону, чтобы набрать дров. Когда она уже занялась этим, подошла бабушка и помогла ей. Квини работала с опущенной головой, скрывая стоящие в глазах слезы.