— О всемогущий, — прошептала Кэт Карсон, — это он! И как же он вырядился! Как испанец. Черные джинсы, рубашка сверкает белизной, черная ковбойская шляпа… молодца всего две недели назад освободили из предвариловки… где и как он успел раздобыть денег… черт знает! — Она попыталась прислушаться, ничего не было слышно. — Не пойти ли нам туда, Эд?

— Это было бы неверно.

— Вы хотите сообщить в полицию?

— Зачем?

Кэт Карсон дышала глубоко и неспокойно.

— Нам все же надо использовать момент, Эд. Поговорить с ним…

— Он неплохо выглядит?

— Да. — Кэт Карсон не уловила иронии в вопросе.

— Надо подождать… С кем он будет говорить. И я должен приказать арестовать его за то, что он вернулся домой?

— Домой! К пьянице отцу, в дом, где нечего есть… Впрочем, он после своего освобождения уже снова бродяжничал, и, значит, вы, как судья, имеете право… или обязанность…

— Во всяком случае, не обязанность — уже в первый момент все портить.

— Хотела бы я, Эд, иметь ваше спокойствие.

Слепой в первый раз в этот день усмехнулся.

— Я индеец, миссис Карсон.

Разговор рядом продолжался дольше, чем обычно между служащим и индейцем. Лишь через десять минут дверь снова открылась и закрылась так же тихо, как и при входе посетителя. Послышались шаги в том же темпе, что и раньше, только теперь из дома наружу. Эти шаги, такие равномерные и легкие, как будто сами по себе существующие шаги, для Эда Крези Игла были все же шагами не то рассерженного, не то спешившего человека.

Кэт Карсон не смогла больше ничего увидеть в окно, ведь посетитель пошел теперь в другую сторону. Она открыла створку барьера, намереваясь немедленно двинуться к Хаверману. Но тут Хаверман ввалился сам. У него еще хватило самообладания, чтобы вежливо поздороваться с Крези Иглом, потом он упал на стул и сложил руки на животе: знак того, что он хотел успокоиться. Его белая рубашка под мышками пропотела.

— Нахал, а?

— Кто? — спросил слепой.

— Джо Кинг был у меня.

— Что он вам преподнес?

Мистер Хаверман буквально в мгновение привел свои смятенные мысли и чувства в достойный службы порядок.

— Программу предоставления работы. — Хаверман облизал сухие губы. — И именно Джо Кинг. Я ему сказал, что он может начать на фабрике рыболовных крючков хоть завтра, если он хочет. Но дело не в том, что ему надо работать; дело в том, чтобы наделать нам хлопот. Он по профессии, так сказать, индеец прерий.

— Что же он предлагает?

Мистер Хаверман уставился на слепого ошеломленно, даже, может быть, неприязненно.

— Я, пожалуй, не могу этого точно объяснить. Я, собственно, ждал, что он в любой момент достанет кольт или нож или еще какой-нибудь неуместный предмет. Он говорил о разведении лошадей, о бекинг хорсах 5 он говорил. Что же, пожалуйста, у его отца есть на ранчо земля, он может начать… если он хочет работать.

— Вы купите племенных лошадей?

— Для него? Нет. Мы поддерживали семейство Бут, и успешно… но уж не дорогих бекинг хорсов, а полезный и имеющий спрос крупный рогатый скот, прежде всего черный скот, этот выносливее. Вообще надо бы как-нибудь доставить парня в больницу и проверить его душевное состояние. Эти глаза! Он не совсем нормальный. Ваша жена ведь работает в больнице, мистер Крези Игл. Не поговорит ли она с врачами?

— Здравоохранение не работает больше полицейскими методами.

— В данном случае, пожалуй, жаль.

— Придет Джо Кинг еще раз, мистер Хаверман?

— Ко мне — вряд ли. Но я посоветовал ему, если он хочет непременно разводить животных, заняться кроликами. Фабрика рыболовных крючков была бы, разумеется, лучше. Между прочим, его надо бы проконтролировать. Хотя бы в течение дня.

Кэт Карсон посмотрела на часы.

— Нам надо идти завтракать, уже половина первого. Пойдете с нами, Эд?

— Благодарю.

Слепой вместе с ними вышел в палисадник, дошел до скамьи, которая тут стояла. Он попрощался и сел в тени деревьев. Юноша-индеец, ученик садовника, поливал газон. Для улицы агентуры еще хватало в глубокой скважине воды, хотя земля под голубым небом высохла, как в сушильной камере. Юноша хотел тоже сделать перерыв на обед, однако, когда увидел, что слепой сел, он принялся выпалывать сорную траву. Эд Крези Игл жевал кусок сухого хлеба, это был его любимейший ленч. В кроне дерева над скамьей чистила перья птица.

Юноша остановился перед кучкой сорняков.

— Что нового? — спросил его Крези Игл.

— Ни-и-чего.

Значит, что-то было. Ну конечно же, что-то было. Паренек видел Джо Кинга. Возможно, он позавидовал его белой рубашке и ковбойской шляпе, а может быть, еще и тому, что у того подходящая для джинсов фигура. Садовник был маленький, незаметный и старательный. Эд знал это.

— Когда женишься? — спросил он его.

— Отец не соглашается. Он считает, что я намного моложе невесты, школу не окончил, обучение не закончил, а Лаура имеет лучшую перспективу. С тех пор как она стала здесь секретаршей.