— Ты уже был под следствием, тебя не раз приходилось арестовывать, и, кажется, тюрьма тебя ничему не научила.

— Я всегда был плохим учеником.

— Ну, мне уже надоело, что мальчишка и бандит так нагло отвечает! Ты понял это?

— Yes. — Стоунхорн произнес это «yes», точно отрезал.

Старый судья был сердит на самого себя. Он рассчитывал получить кое-что от допроса Джо Кинга в присутствии девушки, и ничего не получалось. Джо сохранял полное самообладание и играл словами, как кольтом в привычной руке.

— Ты, кажется, примирился с тем, что будешь осужден, как убийца, ведь ты достаточно умен и знаешь, что отказ давать показания не опровергает косвенных улик. Дважды ты разыгрывал подобную комедию, и вот ты в третий раз в суде.

Стоунхорн молчал. Он отлично понимал, что судья всерьез взялся за дело и может выполнить свою угрозу. Правда, Гарольд Бут не был найден среди убитых и косвенные улики слабы, но все были теперь настроены против Джо Кинга.

Тачина все еще продолжала смотреть на Джо Кинга. И когда он обернулся, он не мог не встретиться с ее взглядом. Он прочитал в нем одобрение.

Судья заметил это.

— Вы хотите что-нибудь сказать? — обратился он к Квини. — Что-нибудь, что может прояснить дело? Вы знаете, куда направился Джо Кинг, когда вы отъехали на своем автомобиле?

— В эту ночь он был со мною.

— С тобой… где?! — Старому судье пришлось собрать все свое самообладание, чтобы продолжать спокойно задавать вопросы.

— Об этом я хотела бы умолчать.

— Квини! Что это значит?

— Он был со мною.

Судья поднялся.

— Квини, он… он тебя изнасиловал?

— Нет.

Наступило молчание.

Старый судья тяжело вздохнул.

— Квини! Ты повторишь это при твоем отце?

— Да.

— Когда ты вернулась домой?

— Утром. Мой автомобиль перевернуло бурей.

— Ты… ты… ты понимаешь, что ты говоришь?

— Да.

— Ты хочешь спасти этого проклятого гангстера? Ты любишь его?

— Он был со мной. Это чистая правда.

— Ты должна будешь поклясться перед судом.

— Я готова.

— Чем ты можешь это доказать?!

— Я надеюсь, что у нас будет ребенок.

Квини не видела выражения лиц полицейских. Она смотрела только на Джо Кинга. У него снова был отсутствующий взгляд.

— Квини… — В тихом голосе судьи звучало отчаяние. — Квини… От этого человека? В уме ли ты?

— Я хочу ребенка. Он будет прекрасен и силен.

— Ребенок убийцы…

— Нет, мой муж не убийца.

Стоунхорн смотрел на свою жену. Сказанное ею изумило его больше, чем кого-нибудь другого.

Старый судья поднял цепочку. Ту, которая когда-то была на шее Гарольда Бута.

— Вот доказательство.

— Нет.

— У тебя есть основания так говорить?

— Да. Джо Кинг при мне нашел эту цепочку.

— При тебе? Значит, ты встречалась с ним еще раз?

— Да, когда я в первый раз шла в гончарную мастерскую.

— Значит, вы сообща присвоили чужую вещь! Это неслыханно! К тому же то, что вы не сообщили о находке, осложнило поиски Гарольда Бута. Квини! Значит, ты так связана с этим молодцом? Ты забыла, кто ты такая? Ты вместе с ним совершила преступление! Ты уже больше не хочешь знать, кто твои родители?

— Я не украла. Цепочка моя. Это могут подтвердить мои отец и мать, которые подарили ее мне в тот год, когда я принесла из художественной школы отличные отметки. Гарольд, должно быть, тогда же, на каникулах, и стащил ее у меня, когда он приходил со своими родителями к нам на ранчо. Тогда он еще фотографировал меня и Генри. Я заметила пропажу. Он вечно выпрашивал у меня что-нибудь на память, только я никогда ему ничего не дарила.

— Значит, порядочные люди тебе не по вкусу. Жаль, Квини, жаль тебя. Что скажут в школе!

Судья задумался. То, что ему пришлось услышать, вызвало у него глубокое сожаление.

— Можно мне еще кое-что сказать? — спросила Квини.

— Пожалуйста. Если это существенно.

— Стоунхорн нашел цепочку, и я подарила ее ему на память.

Судью передернуло.

— Где он ее нашел?

— На обочине дороги, недалеко от поселка в сторону Нью-Сити. Цепочка лежала так, будто Гарольд выбросил ее.

Это совпадало с имеющимися сведениями.

Судья откинулся на спинку стула.