И хотя Владимир Вольфович полагал, что все женщины России испытывают к нему неодолимое сексуальное влечение, в моем случае дело обстояло вовсе не так. Мои чувства были гораздо глубже и тоньше. Кстати, раз уж речь зашла о телевидении, хочу упомянуть, что мне всегда нравились комедии, и я не выносила фильмов ужасов и тупого мордобоя (профессиональный мордобой мне нравился). Также я обожала выступления юмористов, и особенно двух Михаилов — Задорнова и Жванецкого. Но, посмотрев предвыборные выступления Жириновского (речь шла о борьбе политических партий за парламентские кресла), я поняла, кто в действительности мог бы стать величайшим юмористом бывшего Советского Союза.

С совершенно серьезным лицом Владимир Вольфович торжественно пообещал с экрана, что, если российские женщины проголосуют за него, его партия предоставит каждой одинокой женщине по персональному мужчине.

Я очень уважаю Михаила Задорнова, но, боюсь, что он до такого не додумался бы.

Особый кайф от происходящего заключался в том, что с экрана вещал человек, который в обозримом будущем собирался баллотироваться в президенты России.

В тех чудесных предвыборных выступлениях было и знаменитое упоминание о сапогах, которые русский солдат будет мыть в Индийском океане, и обещание каждому проголосовавшему за него дать по машине и по десять тысяч долларов.

Проблему дефицита бюджета Владимир Вольфович решал с простотой, достойной римских кесарей: у Запада есть деньги, у нас — атомные бомбы. Если Запад хочет жить и успешно загнивать — пусть дает нам деньги, чтобы мы не бросали на него свои бомбы. Все ясно и логично, без всяких там навороченных экономических программ выхода из кризиса.

Еще меня восхищали интимные отношения Владимира Вольфовича с женским избирательным контингентом. Как мудро объяснил председатель ЛДПР, женщины, которые голосуют за него, делают это потому, что они все, как одна, его хотят, а женщины, которые не голосуют за него, делают это тоже потому, что они его хотят, но ревнуют к другим женщинам и по вредности характера таким вот образом ему пакостят. Ох, как неотразим был Владимир Вольфович!..

Итак, я, покатываясь от смеха и замирая от восторга при очередном перле русского секс-символа, смотрела предвыборные передачи и наивно полагала, что остальная часть советского народа испытывает сходные чувства и веселится вместе со мной.

Результаты голосования стали для меня подлинным шоком. Измученные отсутствием настоящих мужчин одинокие женщины России дружно проголосовали за Владимира Вольфовича, видимо, в надежде на немедленное получение от его партии качественного персонального мужчины, и ЛДПР получила невероятное количество мест в парламенте. Такого не могли предвидеть даже умудренные опытом политические обозреватели.

Американские университеты стали изучать так называемый «феномен Жириновского», а моя буйная фантазия разыгралась, и я поняла, что столь понравившаяся мне комедия может, плавно и ненавязчиво, перерасти в фильм ужасов. Я представила, как в будущем Владимир Вольфович пообещает нашим женщинам еще что-нибудь привлекательное, вроде бесплатных универсальных средств для похудания или вообще эликсир молодости и красоты. При поддержке женского большинства он станет президентом страны, и тогда еще неизвестно, в каком океане нам придется мыть сапоги, если, конечно, сапоги эти у нас будут.

Короче, я запаниковала и поняла, что в целях собственной безопасности надо делать ноги из этой взрывоопасной страны. Беда была в том, что эмигрантского зуда я не испытывала. Меня более чем устраивала моя жизнь на любимой родине, а побывав на Западе, я убедилась в том, что слухи о капиталистическом рае сильно преувеличены.

Итак, вместо того чтобы эмигрировать, я решила остановиться на полумерах, а именно: для начала на всякий пожарный случай выучить испанский язык, а там уже, если запахнет жареным, по-быстрому слинять в какую-нибудь экзотическую и безопасную латиноамериканскую страну вроде Коста-Рики, где круглый год температура колеблется около двадцати пяти градусов, где есть горы и аж два океана, где смуглые и веселые латинос поют песни и отплясывают мамбо среди бананов и кокосовых пальм. В крайнем случае, можно было смыться и в Испанию.

Эмиграция в Соединенные Штаты меня не прельщала. Там все поголовно были помешаны на заработке денег, а мне хотелось тепла, веселья и беззаботной жизни на лоне природы. Еще меня привлекал тот немаловажный факт, что омывающие берега Коста-Рики Тихий и Атлантический океаны изобиловали рыбой, крабами и съедобными моллюсками да и в тропических лесах нетрудно было бы круглый год добывать пропитание в случае экономического кризиса.

Итак, я вооружилась газетой «Из рук в руки» и стала искать объявления частных преподавателей испанского языка. Их было всего три, но привлекло меня лишь одно из них. Во-первых, преподавательницу звали Альда, то есть она скорее всего была иностранкой и, возможно, даже носительницей языка, а во-вторых, она жила в районе метро «Университет», неподалеку от моего дома.

Я набрала номер и с радостью убедилась, что мне действительно ответила иностранка. Несмотря на безупречность русского языка, ей так и не удалось избавиться от акцента. Она выговаривала слова очень медленно и аккуратно, но слишком твердо. Ее голос был низким и вибрирующим, как у Тины Тернер.

Я выяснила, что Альда мексиканка, много лет живущая в России, что она окончила Московский университет и работала преподавателем испанского языка, а заодно переводила художественную литературу. Но, к сожалению, у Альды было и без того много учеников, и она не могла выкроить время еще и для меня. Но от меня не так-то просто было отделаться. Я просила, объясняла, насколько важно для меня заниматься с носителем языка, тем более живущим неподалеку, я заклинала, умоляла, клялась, что буду отличной ученицей, и, наконец, Альда смилостивилась и разрешила прийти к ней на следующий день.