— Кто вы?

Она повернулась ко мне и вместо ответа спросила ледяным голосом:

— А вы кто?

Я еще не уяснил себе свою роль, поэтому пришлось импровизировать.

— Я — хозяин этих земель. Вы заблудились или намеренно вторглись в мои владения?

— Ни то ни другое. Судя по вашей оборванной одежде и полудохлой кляче, никакой вы не хозяин.

— Перестаньте оскорблять меня. Вы здесь одна?

— Была, пока вы мне не помешали, — ответствовала она.

Я принудил Янки встать бок о бок с белой арабской кобылой.

— Ваше имя?

— Дафна. Теперь ваш черед представиться.

Я еще не успел придумать для себя имя, поэтому грозно произнес:

— Вам следовало бы знать имя того, на чьей земле вы оказались. Слезайте с лошади.

— С какой стати?

— Это мой приказ. Если вы ослушаетесь, мне придется применить силу, а вам отведать моей плетки. На землю, говорят вам!

Она неохотно спустилась на землю.

— Привяжите лошадь.

Она привязала лошадь к вишневому дереву и встала, глядя на меня в упор.

— Снимайте одежды.

Она замотала головой.

— Не стану.

— Нет, вам придется подчиниться, — крикнул я. — Быстрее!

Помедлив, она сняла свой свитер, обнажив крепкие торчащие груди. Она стояла со свитером в руках и исподлобья смотрела на меня.

— Остальное тоже снимать?

— Да.

Она швырнула свитер на землю, сбросила сапожки и носки. Затем стянула с себя джинсы и трусики и положила их на траву.

Я подъехал к ней вплотную и оглядел в слабеющем закатном свете ее обнаженное тело.

— Теперь вы не будете столь надменны, Дафна?

— Нет, сэр.

Вообще идея о необходимости разнообразить любовные утехи принадлежит Сюзанне, но, сказать по правде, я совсем не жалуюсь на то, что мне приходится играть все новые роли в ее сексуальных фантазиях. Иногда эти спектакли срежиссированы самой Сюзанной, иногда (как сейчас, например) они являются плодом импровизаций. Действие разыгрывается на разных сценах, в зависимости от сезона: зимой мы занимаемся этим в конюшне или, когда нам хочется вновь окунуться в нашу юность, у горящего камина в заброшенном особняке.

Это был наш первый спектакль на открытом воздухе в начинающемся сезоне. Есть что-то особенное в фигуре женщины, стоящей обнаженной среди поля или в лесу, что-то пробуждающее первобытные инстинкты у обоих полов. Хотя такое поведение и нарушает кое-какие законы, касающиеся общественной нравственности. Поверьте мне на слово — к таким мелочам, как укусы муравьев или даже шмелей, очень быстро привыкаешь.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Все, что мне будет угодно. — Я смотрел на длинные рыжие развевающиеся волосы Сюзанны, покорно ожидающей моих приказаний. У Сюзанны не было актеров среди ее предков, но способности к игре были, видимо, у нее в крови: ничто не выдавало в ее поведении, что она — моя жена. Она была просто голой, беззащитной женщиной, которую вот-вот изнасилует незнакомец. У нее даже подрагивали колени, ей было страшно.

— Пожалуйста, сэр, делайте со мной все, что вы собирались, но делайте это скорее, скорее.

Из меня выходит не самый лучший импровизатор, я скорее аккуратный исполнитель тех ролей, которые мне отводит Сюзанна. По крайней мере, тогда я хоть знаю, в какой исторической эпохе я действую. Иногда я представляю римлянина, иногда — варвара, рыцаря или аристократа, а она — рабыню, крестьянку или же надменную дворянку, попавшую в лапы черни.

Я подъехал еще ближе и взял в руки ее вздернутый вверх подбородок.

— Ты смущена?

— Да, сэр.

Должен заметить, что Сюзанна частенько выступает в роли хозяйки положения, а я разыгрываю обнаженного раба на аукционе или узника со связанными руками. Если вы подумали, что мы — какие-нибудь извращенцы, то спешу сообщить вам, что мы оба зарегистрированные члены республиканской партии и епископальной церкви. Мы усердные прихожане, только если речь не идет о сезоне прогулок на яхтах.

Как бы там ни было, я вообразил, что мы находимся в семнадцатом веке, или что-то около этого, так, по крайней мере, выходило из напыщенного диалога, который мы успели разыграть. Я выдал еще одну высокопарную фразу:

— Ты ли та Дафна, коя является супругой сэра Джона Уортиштона?

— Да, я — та самая, сэр. А вы — не кто иной, как лорд Хардвик? Я пришла молить о вашем участии в заступничестве за мужа моего перед его светлостью королем.

Я действительно почувствовал свое — мужское — достоинство и пожалел, что надел на прогулку такие тесные штаны.

— Да, — молвил я. — Я плоть от плоти славного рода Хардвиков.

Жена моя не могла сдержать улыбки.

Она упала на колени и обвила руками мой сапог.