– Вы все еще желаете продолжить путешествие? – спросил он.

– Непременно, – откликнулся я, и эхо разнесло вокруг: «енно… енно… енно…»

– Что ж, такова ваша воля. – Он вздохнул, и по спине у меня пробежал озноб, а лоб покрылся испариной.

– А ты меня не пугай, – решительно заявил я, взяв себя в руки. – Давай вперед веди и не останавливайся больше.

Джуисон пожал плечами, словно недоумевал, почему я веду себя так глупо, потом развернулся, и мы продолжили наше путешествие под землю.

Лестница закончилась неожиданно, мы вошли в темное обширное помещение. Заклинатель обернулся.

– Я хотел бы зажечь свечи, чтобы осветить здесь все.

– Хорошо, – разрешил я, – я подожду.

Норман Джуисон направился к выступившему из мрака канделябру. Ему пришлось приподняться на мысках, чтобы дотянуться до вставленных в него свечей. В комнате сразу стало намного светлее. Заклинатель между тем двинулся к следующему канделябру, зажег свечи и на нем, пошел к третьему, потом к четвертому.

– Эй! – окликнул я его. – Уже достаточно светло.

– Я так не думаю, – покачал головой Норман Джуисон, – пока еще не достаточно.

Он зашагал к пятому канделябру, когда я вдруг заметил нечто необычное: он шел по тонкой, едва различимой на темном полу ровной линии. Прочерченная чьей-то рукой, она тянулась, словно путеводная нить, направляющая заклинателя к следующему канделябру. И тут я разглядел, что линий этих несколько и все вместе они составляют правильную пентаграмму.

– Стоять! – Я ринулся к Джуисону и резким ударом выбил из его рук свечу.

– В чем дело? – притворно сощурившись, спросил нахальный злоумышленник.

– А ну-ка заткнись, – гаркнул я, – хватит делать вид, будто не знаешь, в чем дело. Лучше ты мне объясни, что ты хотел сейчас сделать?

– Я? – Норман Джуисон был сама невинность. – Совсем ничего, просто хотел осветить эту комнату.

– Ага, осветить концы пентаграммы, ты что же, думал, я не замечу их? – Тут я почувствовал, что больше не могу сдерживаться, и схватил заклинателя за ворот. – Или ты сейчас же отдашь мои вещи, или я запалю тебя вместо одного из этих канделябров. Понял меня?

– Понял, – незамедлительно откликнулся Норман Джуисон. Похоже, когда его припирали к стенке, он соображал гораздо лучше, – вон тот сундук возле стены, в нем мы и храним вещи, пока не наступит время для совершения ритуала.

– Ладно, – проворчал я, отпуская его ворот, – сундук заперт?

– Конечно, нет, от кого мы будем запирать его здесь, в этих священных стенах. – Он, как мне показалось, с грустью посмотрел на оставшийся незажженным канделябр. – Здесь воров нет, – и поправился: – не было до вашего появления…

Я кинулся к сундуку и откинул тяжелую крышку. Как и сказал Норман Джуисон, все мои вещи аккуратно лежали здесь, дожидаясь, пока их законный владелец явится за ними. Я схватил шляпу и нахлобучил ее на голову, потом увидел, как блеснула под ней массивная серьга – вдел серьгу в ухо, нацепил на палец перстень убитого мною бандита, привесил к поясу Мордур, накинул на плечи пурпурный плащ и щелкнул застежкой с фальшивым самоцветом. Остальную одежду я взял под мышку: она, конечно, была мне необычайно дорога, но не переодеваться же прямо тут. Увлеченный воссоединением с фамильным мечом, я совсем забыл о Нормане Джуисоне, а когда внезапно вспомнил о зловредном заклинателе и обернулся, было уже слишком поздно. Джуисон с мерзкой усмешкой на лице подносил лучину к канделябру.

– Настал твой последний час, Дарт Вейньет, – торжественно проговорил заклинатель, – прощайте, ваша светлость, – он расхохотался.

В то же мгновение свечи вспыхнули ярким огнем, пентаграмма на полу запылала ярким светом, линии засияли и по ним забегали быстрые фиолетовые огоньки. Вспышка огня вдруг возникла внутри пересечения линий, а когда яростное пламя схлынуло, перед нами предстал коротконогий незнакомец с лицом красным, как задница юного свинога, и маленькими черными рожками на покатом морщинистом лбу. Вид у него был самый жалкий, на длинном носу росли волосатые бородавки, а тоненькие ручки свисали почти до пола. Колени у него были вывернуты наружу, а оттого ноги представляли собой неправильный овал, к тому же одна была намного длиннее другой.

– Ничего не понимаю, – раздосадованно проговорил Норман Джуисон, он явно ожидал увидеть внутри пентаграммы кого-то другого, – а где ужасный Ваакхмерит, демон повиновения усопших?

– Ваакхмерит, Ваакхмерит, – проворчал маленький пришелец и почесал шишковатую голову, – нету больше вашего Ваакхмерита, он теперь по другому ведомству работает, пострадал от одного чернокнижника, Оссиана – не слышали такого? – еле ходит теперь Ваакхмерит. Я за него. Дундель меня зовут. Друзья Щелчок называют.