Отъехав достаточно далеко от дороги, всадник натянул поводья и спрыгнул на землю. Затем, протянув руки, снял с седла Блисс. Ноги ее дрожали, и девушка непременно упала бы, если бы разбойник ее не поддержал.

Блисс не осмеливалась поднять глаз. «Сэр Бейзил не найдет меня в чаще, – думала она. – Никто не придет мне на помощь».

– Что вы хотите со мной сделать? – робко спросила она.

– Я не причиню тебе вреда, – ответил разбойник. В голосе его Блисс послышалась насмешливая нотка, словно он догадывался, какие ужасы она себе воображает. – Взгляни на меня, моя красавица!

Блисс нерешительно подняла глаза. Лицо разбойника, освещенное таинственным лунным сиянием, было не просто красиво – в нем читались сила, мужество и решимость. Из-под густых бровей улыбались перепуганной девушке темные, глубоко посаженные глаза.

Разбойник медленно окинул взором ее всю – от бледного личика до тонкой талии и стройных ног в меховых сапожках.

– Бог мой, – выдохнул он, – да ты и вправду писаная красавица!

Желание, прозвучавшее в его голосе и отразившееся на лице, заставило Блисс задрожать еще сильнее. Она попыталась отстраниться, смущенная и испуганная не столько намерениями разбойника, сколько тем волнением, которое пробудила в ней его мужская привлекательность.

– Пожалуйста, – прошептала она, – не надо…

– Милая, я не сделаю тебе ничего дурного, – пообещал разбойник. – Все, что мне от тебя нужно, – поцелуй.

С этими словами он привлек девушку к себе. Блисс ахнула – и в следующий миг разбойник впился в ее губы.

Поцелуй его, жадный и безжалостный, взметнул в душе девушки вихрь незнакомых ощущений. Если бы разбойник не держал ее, Блисс непременно бы упала. Она пыталась оттолкнуть его – но тщетно, пыталась вырваться – но он только крепче прижимал ее к себе, так что, казалось, тела их сливались друг с другом. По сравнению с этим поцелуем приставания виконта выглядели невинной детской забавой!

Когда он наконец отпустил ее, Блисс вцепилась в ворот его плаща, чтобы удержаться на ногах. Разбойник негромко рассмеялся, и Блисс залилась краской.

– Спокойней, милая, – улыбнулся он. – А теперь расскажи мне, куда вы с отцом направляетесь?

– Он мне не отец! – фыркнула Блисс. – Мой отец умер, а это – мой опекун. И почему это я должна перед вами отчитываться.

– Потому что иначе я уложу тебя прямо в сугроб и… согрею. Ты этого хочешь?

Блисс только вскрикнула, раздираемая противоречивыми чувствами. Она дрожала не только от страха, но и от холода: бархатный плащ не спасал от ночного мороза, а изящные сапожки оказались плохой защитой от снега. Но в то же время ей невыносимо было думать, что это захватывающее приключение близится к концу!

Вспомнив, что разбойник ждет ответа, Блисс произнесла:

– Мы едем в замок Четем.

Разбойник был изумлен и не пытался этого скрыть.

– В Четем? Так ты…

– Блисс, – представилась она. – Леди Блисс Пейнтер, дочь покойного графа Барторпа.

Холод самой лютой зимы не мог бы сравниться с ледяным взглядом, какой устремил на нее разбойник.

– Что ж, миледи, – заговорил он наконец, словно выплевывая слова. – В таком случае позвольте доставить вашу милость в замок!

С этими словами он втащил девушку на лошадь и, грубо бросив на седло, пустил коня в галоп.

Они молча скакали через лес, душа Блисс была в смятении. Она ясно ощущала презрение и гнев, исходящие от незнакомца. Что произошло? Он назвал ее красавицей, поцеловал… Он желал ее – в этом Блисс не могла ошибиться! Но вдруг сверкнула молния – и восхищение, желание, нежность исчезли, сменившись такой жгучей ненавистью, что на какой-то миг Блисс даже испугалась за свою жизнь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они достигли опушки. Впереди вырисовывались зубчатые стены замка и темнели на фоне ночного неба высокие шестигранные башни.

Разбойник натянул поводья и ссадил Блисс наземь.

– Вот мы и приехали, миледи, – холодно сказал он. – Идите прямо к воротам. Привратник вас впустит. Только скажите ему, что вы – хозяйка замка.

Блисс не успела ответить – разбойник пришпорил коня и скрылся в сумрачной чаще.

Блисс вздохнула и, натянув капюшон, побрела к манящему яркими огнями замку. Ноги ее вязли в глубоком снегу, а ум – в недоуменных вопросах, ответы на которые ей предстояло найти еще очень не скоро…

Привратник поднял опускную решетку, и Блисс, пройдя через каменные ворота, оказалась в центральном дворе замка. Луна освещала стены призрачным серебристым светом, и темные неуклюжие башни, чернеющие на темно-синем небесном полотне, выглядели мрачно и зловеще.

Лакеи встретили Блисс у дверей. Если они и были удивлены ее появлением, то виду не подали. Слуга проводил ее в прихожую, где блестело в свете свечей развешанное по стенам старинное оружие. Блисс заметила, что гербы и эмблемы де Уайлдов везде заменены родовыми символами Барторпов.

Горничная сняла с Блисс плащ; другая, опустившись на колени, стянула с девушки промокшие насквозь сапожки и поднесла домашние туфли, нагретые у очага. Домоправительница миссис Лонсдейл, служившая еще у отца Блисс, подала молодой госпоже кувшин подогретого вина.