— Готово? — Айше встала и подошла к холсту. — Но почему? Тут целый угол, к которому вы даже не притронулись.

— Вы что, художник? — спросил он саркастически.

— Нет, конечно нет. Я не критикую, я только...

— Это моя последняя картина, — сказал Салама. — В Египте все оставалось незаконченным. А сейчас они начали уничтожать прошлое страны. Я оставил это угол для них. Чтобы уничтожить мою работу, им придется зарисовать его.

— Зачем вы это делаете?

— Что именно?

— Рисуете такие глаза. А все остальное... какое-то нехорошее.

На картине был изображен высокий, аскетический коптский святой. На первый взгляд он выглядел точно так, как положено. Лицо, нимб, благословляющий жест — все соответствовало общепринятым канонам иконографии. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что под одеждами святого скрыт огромный член в возбужденном состоянии. И после этого зритель уже не мог сказать, чем вызвана улыбка на лице святого — благостью или похотью.

— Член нехороший? — осведомился Бустани. — Плоть разрушает святость? А каких картин вы ждете? Нас окружают безумцы, называющие себя святыми, утверждающие, что действуют именем Бога. Яне могу бороться с ними, не могу победить их. Все, что я могу, — бросать им вызов своими работами.

В комнату вошел Бутрос, явно встревоженный чем-то.

— Снова кричат, — сказал он. — Вы не слышали?

Айше покачала головой.

— Мне кажется, они специально распаляют себя, — сказал Бутрос. — Здесь слишком много коптских домов. Если сегодня начнется погром, мы окажемся в эпицентре.

— Бутрос, мы всегда в эпицентре, — спокойно сказал Салама. — Куда ты можешь убежать?

Бутрос ничего не ответил. Салама был отчасти прав. Бежать было некуда. От удостоверения личности, в котором записано копт ты или мусульманин, не сбежишь. Были даже предложения вернуть старые законы, которые обязывали евреев и христиан одеваться определенным образом, чтобы их всегда можно было легко отличить.

Неподалеку раздался звон и грохот. Потом опять треск, а за ним еще. Внезапно они услышали голоса. Множество голосов, заглушенных расстоянием, но быстро приближающихся.

Бутрос выбежал из студии. Айше — вслед за ним. Они поспешили на второй этаж и увидели разбитое окно. Рядом с ним лежал большой камень. Теперь голоса слышались уже отчетливо — тупое скандирование неистовствующей толпы. Айше подбежала к разбитому окну и выглянула наружу.

Улица быстро наполнялась людьми, многие из которых несли горящие факелы или тяжелые дубинки. В нескольких домах от склада протрещала автоматная очередь. Айше увидела бегущую женщину, преследуемую толпой, увидела, как она споткнулась, упала и исчезла под ударами дубинок.

Кто-то из толпы закричал и показал на Айше. Она поспешно отошла, и в этот момент очередной камень разбил другое окно.

— Нужно выбираться отсюда! — закричал Бутрос.

Они бегом вернулись в студию. Салама сидел на маленькой табуретке в окружении своих холстов. Раздались глухие удары — толпа пыталась выбить тяжелую деревянную дверь.

— Пошли! — закричал Бутрос. — Брось картины. Попробуем черным ходом.

— Вы двое идите, — ответил художник спокойным голосом. — Им нужен я.

— Не дури. Это толпа мусульман. Они убивают всех коптов, которые им попадаются.

— Нет, — сказал он. — Это наверняка копты. Кто-то сказал им, что мои картины — богохульство. Они считают, что если уничтожат их и убьют меня, то Богу это понравится и он вознаградит их раем. Их Бог — такой же тупица, как они сами.

— Забудь о картинах. Ты сам еще можешь спастись.

— Зачем? Все вокруг — богохульство. Копты, мусульмане — все так или иначе богохульствуют. В мире столько глупых богов.

Раздался громкий треск, и дверь рухнула. В студию ворвалась группа людей и тут же застыла на месте, увидев картины, расставленные вдоль стен. Некоторые из погромщиков держали горящие факелы, сделанные из палок и тряпья.

— Убирайтесь! — закричал Салама Бутросу с Айше.

Они колебались, надеясь уговорить его бежать с ними. Но он уже направлялся к врагам, как будто был гидом, а они — посетителями его картинной галереи. Один из людей ткнул горящим факелом в большой холст, в фигуру, которая походила на обнаженного Христа.

— Богохульник! — закричал мужчина.

— Антихрист! — проревел второй, поджигая новый холст. Пламя стремительно рванулось вверх, бросая отсветы на стены и лица собравшихся.

Бутрос схватил Айше за руку.

— Пошли, — сказал он.

Она в последний раз бросила взгляд по сторонам, затем повернулась и направилась за Бутросом по лестнице. За их спиной уже неистово ревел огонь. Все тонуло в удушающих клубах черного дыма. Склад был деревянным, и его стены вспыхнули мгновенно.

Никем не преследуемые, они поднялись на второй этаж.

— Сюда!

Бутрос нашел неработающий подъемник, который когда-то использовался, чтобы поднимать с первого этажа ящики с овощами. Ударом ноги он распахнул двойные двери подъемника. На полу лежал пыльный свернутый канат, один конец которого был привязан к стреле. Бутрос дернул за канат. Они выдержал.