— Знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты вернулся в Александрию, если можешь это устроить. Желательно сегодня или завтра.

— Ронни, ты, должно быть, шутишь. В стране переворот.

— Тем не менее, Майкл, я серьезно. Что-то затевается. Помнишь тот инцидент сразу после нашего возвращения в Каир? Когда были расстреляны практически все пассажиры 225-го эдинбургского поезда?

— Конечно, помню. А что?

— Там осталось в живых человек шесть — все тяжело раненные, и никто почти ничего не помнил.

Кроме одного. Какой-то брокер из Эдинбурга по фамилии Блэр ехал первым классом, когда это произошло, в первом купе. Его сочли мертвым, но пули не задели жизненно важных органов. Ходить он никогда уже не будет, но мозги у него в полном порядке. Его подлатали, и несколько дней назад он начал говорить. Судя по всему, он успел хорошо разглядеть двоих нападавших, орудовавших в его вагоне. Он помнит, где они сели, во что были одеты, все такое. И... — Ронни сделал паузу, — что самое важное, он опознал одного из них. У меня точная информация, Майкл, не какие-нибудь слухи. Блэр служил в Территориальной армии, он сохранил присутствие духа, и из него получится отличный свидетель. Защита не сможет поколебать его ни на йоту, по крайней мере, мне так говорили. Золото, а не парень.

— Ну и что?

— Человек, которого он опознал, — несомненно Эберхард Швиттерс. Совсем как тот художник.

— Никогда о таком не слышал.

— Дадаист. Тебя вся эта чушь не интересует.

— Нет, я имею в виду террориста.

— Ну, кое-что ты знаешь. Эберхард был одним из тех немцев, которые в прошлом году приезжали в Александрию на встречу с членами группировки эль-Куртуби. Теперь вспомнил? На самом деле, насколько нам известно, он побывал там как минимум дважды.

— Это дает нам не слишком много. Мы все знаем об этой встрече. Показания твоего свидетеля всего лишь позволяют провести связь между эль-Куртуби и стрельбой в поезде, вот и все.

— Не совсем. Есть кое-что еще. Эксперты из антитеррористической службы провели исследование пуль и магазинов. Кроме того, они изучили взрывчатку, использованную на Кингс-Кросс за неделю до того. Таможенное и акцизное управление тоже кое-что раскопало, а именно: было несколько подозрительных рейсов так называемой «Миср Манганиз Майнинг ком-пани». Странный груз отправлялся из Александрии между мартом и июнем того года на кораблях адриатической линии. Это были детали горного оборудования, судя по накладным, предоставленные взаймы итальянскому филиалу. Все судовые документы были в порядке. Детали выгружены в Венеции, перевезены поездом в Неаполь, где были заново упакованы итальянской компанией «Минерариа ди Наполи». Вслед затем их объявили произведенными в Италии и переправили по воздуху в Манчестер, в распоряжение фирмы горного оборудования в Халле.

Очевидно, у нас нет твердых доказательств, что поставки «Миср Манганиз Майнинг компани» связаны с происшествиями на Кингс-Кросс и в поезде; но после опознания Швиттерса такая связь выглядит гораздо более правдоподобной. Я хочу, чтобы ты отправился в Александрию и раскопал все, что сможешь, насчет этой компании.

— Ронни, по-моему, мы всего лишь захлопываем дверь конюшни.

Перроне покачал головой:

— Я так не думаю, Майкл. Я думаю, что наш конь еще в конюшне, роет копытами землю и ждет момента, чтобы вырваться наружу. А дверь вовсе не заперта на засов.

Большую часть утра Майкл и Айше провели, слушая радио. Телевидение вообще не работало. Радиопередачи возобновились вскоре после девяти, начавшись длинной серией цитат из Корана. В половине одиннадцатого в эфир вышел главный шейх эль-Азхара Мухаммед Фадль Аллах Хасанайн с благочестивой проповедью, призывающей правоверных подчиняться тем, кого Аллах поставил над ними, наделив властью, и избегать любых форм гражданского неповиновения — зла, не меньшего, чем неверие. Затем последовали очередные выдержки из Корана, на этот раз оглашенные шейхом Абд эль-Рахманом Юсуфом Хамуда, популярным артистом Египта.

Ровно в одиннадцать часов ведущий представил «его превосходительство» Али Надима, главу совета революционного командования, избранного новым президентом. Надим был объявленным вне закона главарем экстремистской группировки, известной под названием Дифа эль-Наби, «Защита Пророка». Он говорил тихо и неторопливо, но в голосе его слышался плохо сдерживаемый триумф.

Группа офицеров-мусульман захватила командование над вооруженными силами. Начальники штаба были арестованы незадолго до рассвета и казнены по обвинению в государственной измене и делу Аллаха. Но по-настоящему они будут наказаны, бесстрастно произнес Надим, когда попадут в адский огонь.

Другие находились в тюрьме в ожидании суда. Военные и группы мусульманских активистов к этому времени захватили уже ключевые позиции по всей стране. Все порты и аэродромы закрыты, и телефонная связь с внешним миром временно отключена «с целью дать стране достаточно времени, чтобы приготовиться к отражению коварного нападения, которое в самом скором времени будет осуществлено империалистическими антиисламскими силами, сионистами и масонами».

Экс-президент Сабри был схвачен при попытке бежать из страны с миллионами долларов, украденными им у притесняемого и страдающего народа Египта. Сейчас он находился под домашним арестом и в должное время будет осужден и наказан за разнообразные преступления против ислама, египетского народа и человечности.