— Так что же в этом такого поразительного? — буркнул я. — Альтернативы, прямо скажем, малопривлекательные.

— Для американцев! — воскликнул Виньерон. — Трое из моих пациентов в Париже согласились жить с ними. А один — он тоже не был пожилым мужчиной — совсем отказался от половой жизни.

— Я еще не слышал два других, — напомнил я.

— Тут я всегда делаю паузу, — сообщил доктор Виньерон. — Я хочу угадать, какой из двух выберете вы. С американцами я никогда не ошибаюсь. Вы до смешного предсказуемые люди. Вы всегда стремитесь изменить свою жизнь. Вы никогда не принимаете ее такой, какова она есть. А в вашем случае… В вашем случае я почти уверен… Вам подойдет водяной метод.

Я счел тон доктора оскорбительным. Сжимая грудь в руке, я пришел к заключению, что водяной метод никак не для меня.

— Этот метод — не панацея, разумеется, — сказал Виньерон. — В лучшем случае компромисс. Вместо семи рецидивов за пять лет, возможно, один в три года — куда лучше, чем ничего.

— Мне он не нравится.

— Но вы его еще не пробовали, — возразил он. — Метод крайне простой. Перед половым актом вы пьете много воды. И после полового акта вы тоже пьете много жидкости. К тому же это может быть пиво. Алкоголь удивительно действует на бактерии. Во французской армии мы проводили весьма изобретательный эксперимент по излечению триппера. Солдатам давали обычную дозу пенициллина. А перед сном они выпивали по три кружки пива, после чего утверждали, что чувствуют себя вполне излечившимися. Если утром у них возобновлялись выделения, тогда им давали очередную порцию пенициллина. А вам нужно пить как можно больше воды. С вашим поразительным мочеиспускательным каналом вам следует пить до отвала любую жидкость, какая вам только попадется. После этого не забудьте пойти и помочиться.

Грудь в моей руке была всего лишь пластиковой.

— Вы полагаете, что я смогу заниматься сексом с переполненным мочевым пузырем? — спросил я. — Это неприятно и больно.

— У вас возникнут некоторые трудности, — согласился Вииьерон. — Но при этом у вас потрясающая эрекция. Вы понимаете?

Я спросил его, в чем заключается четвертый выход из положения, и он улыбнулся.

— Это простая операция, — ответил он. — Небольшое хирургическое вмешательство.

Я впился ногтем в пластиковый сосок.

— Мы слегка выправим ваш «извилистый путь», — пояснил Виньерон. — Мы его немного расширим. Это не займет и минуты. Разумеется, перед этим мы вас усыпим.

В моей руке была всего лишь холодная синтетическая молочная железа, явно бесчувственная. Я выпустил ее.

— Должно быть, будет немного больно? — заикнулся я. — Я имею в виду, после операции.

— Сорок восемь часов или около того. — Виньерон пожал плечами; любая боль казалась ему сущей ерундой.

— А вы можете усыпить меня на все сорок восемь часов? — спросил я.

— Десять из десяти! — воскликнул Виньерон. — У таких, как вы, всегда один и тот же вопрос.

— Сорок восемь часов, — сокрушенно повторил я. — А как я буду мочиться?

— Как только сможете, — ответил он, ткнув торчащий сосок на смотровом столе, как если бы это была кнопка вызова сестры и анестезиолога, — чтобы принесли полированный скальпель для его хирургических манипуляций. Я представил себе этот инструмент. Утонченная версия Рото-Рутера. Длинная, трубчатая бритва, вроде миниатюрного рта миноги угря.

Доктор Жан Клод Виньерон наблюдал за мной, словно я был картиной, которую он еще не совсем закончил.

— Так, значит, водяной метод? — заключил он.

— Вы, как всегда, попали в десятку, — сказал я просто затем, чтобы польстить ему. — Выбирал ли кто-нибудь из ваших пациентов операцию?

— Только один, — ответил Виньерон. — И я с самого начала знал, что он на нее согласится. Это был практичный, трезвомыслящий ученый. На смотровом столе он единственный с презрением отказался от сиськи.

— Крутой парень! — восхитился я.

— Уверенный в себе парень, — поправил меня Виньерон. Он зажег отвратительную, темную галльскую сигарету и без всякого страха затянулся ею.

Позже, живя по водяному методу, я обдумывал те альтернативы, которые предлагал мне доктор. Я подумал, что была еще одна: французский уролог просто шарлатан, надо было поискать другого, нескольких других… сравнить их заключения…

Моя рука лежала на настоящей груди, когда я позвонил Виньерону, чтобы сообщить ему о пятой альтернативе, которую ему следовало бы предлагать своим пациентам.

— Поразительно! — воскликнул он.

— Только не говорите мне, что так действуют десять из десяти!

— Десять из десяти! — подтвердил он. — Звонят всегда где-то на третий день после осмотра. Вы поспели вовремя.

На моем конце провода повисла тишина. Ее грудь под моей рукой казалась пластиковой. Но лишь в момент молчания, она ожила, как только Виньерон прогудел мне в трубку:

— Дело вовсе не в другом заключении. Не дурачьте самого себя. География вашего мочеполового тракта — это факт. Я мог бы нарисовать вам карту, чтобы…