— Сказала. Сказала, что она устала. И попрощалась. Знаешь, она, наверное, на самом деле устала от моих бесконечных приступов тоски, от моего равнодушия. Да что это ты сегодня, Федор, все об этом? Я же тебе уже рассказывал, как она ушла. Почему ты сегодня так настойчиво о ней вспоминаешь?

— А потому что я ее видел, — с видимым нежеланием Федор все же ответил на вопрос.

— Видел? — равнодушно спросил Денис, чувствуя, что внутри него ничто не шевельнулось при этих словах. Ничего другого и не следовало ожидать — она ушла из его жизни в тот момент, когда ушла из его квартиры. Собственно, в его жизни, наверное, так и не нашлось места для Жанны. Поэтому она и ушла, спустя год отчаянной борьбы поняв простую истину — насильно мил не будешь.

— Видел, — кивнул Федор. — Я по улице шел, машина к обочине свернула… Шикарный такой «джип». И выпорхнула из него — твоя птичка. Я ее сразу узнал, она и не изменилась почти за эти четыре года. Такая же… И мужичонка ведет ее под ручку — бережно так, знаешь… Лысый такой, лет под пятьдесят.

Денис от души рассмеялся:

— Эх, Жанна! Лысый, говоришь, лет под пятьдесят? Да это Аркаша.

— То есть? — не понял Федор. — Ты его тоже знаешь?

— Так, заочно. В последние несколько месяцев ей, видать, совсем тяжело со мной стало. Мне иногда, Федор, жалко ее бывает. Сколько она со мной мучалась, и в результате только и получила, что год жизни с бесчувственным бревном. Вот она мне тогда и рассказала про этого Аркашу, — Денис усмехнулся, — даже про его лысину. Не знаю, может, ревность во мне хотела разбудить? Да только откуда ревность возьмется, если нет любви?

— Так она что, — не понял Федор, — на два фронта работала? Многостаночница?

— Не знаю, — Денис пожал плечами, — мне это не интересно было. Но не думаю, что на два фронта. Это она в минуты отчаяния все твердила, что уйдет от меня к этому Аркаше, что он ее безумно любит и все ей простит. Так и вышло, оказывается — простил.

— Эх и стерва, — Федор, допив последний глоток из бокала, принялся открывать очередную бутылку пива. — Ведь целый год кровь из тебя пила, а?

— Да никакой крови она из меня не пила, Федор. Она со мной носилась, как с маленьким ребенком, чуть ли не сопли мне вытирала. Сколько ты можешь на нее злиться? Ничего плохого она мне не сделала. А если что и было плохое — не ее вина.

— Наверное, — вздохнул Федор. — Только глаза у нее колючие были. И не могу я ей простить… Тот вечер.

— Какой вечер? — не понял Денис.

— Тот самый, когда я стоял под дверью, как дурак. Думал, что меня здесь ждут, а оказалось, что вам и не до меня было… Вы любовью, так сказать, занимались… Да ладно, дело прошлое, чего вспоминать. Только жалко…

Федор не договорил. Подняв бокал, он запрокинул голову и залпом осушил его.

— Жалко у пчелки, дядя Федор, — Денис, словно заразившись, тут же последовал его примеру.

— Ты много-то не пей, — с опаской произнес Федор, увидев, что бокал Дениса так быстро опустел.

Денис в ответ только рассмеялся.

— Ну вот, единственный раз ушел в запой — ты думаешь, я теперь на всю оставшуюся жизнь алкоголик?

— Алкоголизм, к твоему сведению, неизлечим. Так что ты уж контролируй!

— Ладно, — Денис махнул рукой. — Так чего тебе жалко, скажи?

— Чего жалко? — Федор на мгновения опустил захмелевшие глаза и подумал о том, что если бы не пиво, то, наверное, никогда не сказал бы Денису того, что собирался сказать сейчас.

— Я понимаю, что не стоит об этом говорить. Глупо, столько времени прошло. Только уж больно красивая у вас была любовь с Сашей. Такая, знаешь, возвышенная… Жалко.

— Жалко, — повторил Денис, не замечая что пальцы его, сжимая бокал, побелели. — Но ты ведь знаешь… Не хуже меня все знаешь. Слишком поздно. Я опоздал, дядя Федор. Я сделал все, что мог, но было уже поздно. Жизнь не стоит на месте. А я-то, дурак, думал, что она меня ждать будет. Помнишь, в то утро, когда я к тебе зашел — от Саши? Вернее, от Кристины…В грязных кроссовках, помнишь? Тогда-то я и понял, что она на месте не стоит. Если бы раньше…

Федор кивнул. Конечно, он помнил это утро, и прекрасно понимал, что к сказанному больше добавить нечего.

После того памятного разговора Жанна сильно опасалась, что Денис опять начнет пить. В тот вечер, когда она, выплеснув свои чувства, рассказала Денису про Кристину, у него были почти такие же глаза, такой же взгляд, который так напугал ее несколько недель назад. Она тысячу раз пожалела о своем признании, но вместе с тем все то же «чутье», работающее безотказно, подсказывало ей, что она все сделал так, как надо. Накануне она успела заметить Кристину в толпе еще прежде, чем ее увидел Денис. Его реакция на эту встречу, в общем-то, не стала для нее неожиданность — все чувства Дениса были, как на ладони, и она очень сильно испугалась, что эта единственная случайная встреча может в один миг перевернуть и разрушить все то, что создавалось с таким трудом. Жанна понимала: необходимо что-то предпринять, что-то натворить, сделать какой-то резкий шаг, который бы заставил Дениса хоть на время обратить на нее более пристально внимание. И все-таки, она никак не ожидала, что ее рассказ произведет на Дениса настолько шокирующее действие. Уже тогда, в первые, самые сложные недели их совместной жизни Жанна начинала задумываться над тем, правильный ли выбор она сделала, решив бороться за Дениса до конца. Каков будет итог этой борьбы? Она до сих пор не могла этого предсказать. Уже тогда у нее рождались первые мысли о том, чтобы махнуть на все рукой и уйти, не рассчитывая даже на крошечную дольку счастья, которое она всеми силами пыталась украсть у той самой девушки Саши, имя которой до сих пор иногда срывалось с губ Дениса. Уже тогда она начинала думать о том, чтобы просто уйти, но прошел почти год, прежде чем Жанна наконец решилась на это, отчаявшись «достучаться» до Дениса.

Тогда она боялась, что спровоцировала новый запой. Но опасения ее оказались напрасными — на следующий день, проснувшись рано утром, Денис ушел на тренировку и пришел домой трезвый и уставший, как обычно. Поэтому она почти не расстроилась, узнав о том, что Денис взялся тренировать еще одну детскую футбольную команду, и теперь у него больше не будет тех немногих свободных часов, которые они проводили вместе. Жанна жила в квартире практически одна, с горькой усмешкой думая о том, что если бы речь шла только об обмене жилплощади, то ее собственная, теперь пустая, квартира, была бы намного предпочтительнее. Но, с другой стороны, понимая, что бесконечная работа и тренировки с утра до вечера для Дениса являются единственной отдушиной, не позволяющей сорваться, она терпеливо ждала, когда пройдет и этот период его жизни, когда он наконец успокоится, переболеет. Собственная выдержка и терпение ее иногда просто поражали. Наверное, она и правда очень сильно любила Дениса, если могла столько времени выдерживать его холодное равнодушие.