Вполголоса
вернуться

Ладыженский Олег Семенович
Шрифт:

ГАЗЕЛЛА УШЕДШЕГО

О, где лежит страна всего, о чем забыл? В былые времена там плакал и любил, там памяти моей угасшая струна… Назад на много дней мне гнать и гнать коней - молю, откройся мне, забытая страна!.. Последняя любовь и первая любовь, мой самый краткий мир и самый длинный бой, повернутая вспять река былых забот - молчит за пядью пядь, течет за прядью прядь, и жизнь твоя опять прощается с тобой!.. Дороги поворот, как поворот судьбы; я шел по ней вперед - зачем? когда? забыл! Надеждам вышел срок, по следу брешут псы; скачу меж слов и строк, кричу: помилуй, рок!... на круг своих дорог вернись, о блудный сын!..

МНЕ СНИЛОСЬ…

I
Мне снился сон. Я был мечом. В металл холодный заточен, Я этому не удивлялся. Как будто был здесь ни при чем. Мне снился сон. Я был мечом. Взлетая над чужим плечом, Я равнодушно опускался. Я был на это обречен. Мне снился сон. Я был мечом. Людей судьей и палачом. В короткой жизни человека Я был последнею свечой. В сплетеньи помыслов и судеб Незыблем оставался я. Как то, что было, есть и будет, Как столп опорный бытия. Глупец! Гордыней увлечен, Чего хотел, мечтал о чем?!. Я был наказан за гордыню. …Мне снился сон. Я БЫЛ мечом.
II
Мне снился бесконечный путь, Пронзающий миры. И в том пути таилась суть Загадочной игры, Игры, чьи правила - стары, Игры, чьи игроки - мудры, Они не злы и не добры… И я кричал во сне. Мне снился обнаженный меч, Похожий на меня, И яростно-кровавый смерч Масудова огня, И бились о клинок, звеня, Копыта черного коня, Что несся на закате дня… И я кричал во сне. Мне снилась прожитая жизнь - Чужая, не моя. И дни свивались в миражи, Как сонная змея. И шелестела чешуя, Купался лист в воде ручья, И я в той жизни был не-я… И я кричал во сне.
III
Стояли двое у ручья, у горного ручья, Гадали двое - чья возьмет? А может быть - ничья? Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей, И тихо воды нес свои израненный ручей… Стояли два меча в ручье - чего ж не постоять? И отражал, журча, ручей двойную рукоять, И птиц молчали голоса, и воздух чист и сух, И упирались в небеса вершины Сафед-Кух, Вершины Белых гор… Но нет мечей, есть лишь ручей - смеясь и лопоча, Несется он своим путем, своим Путем Меча, Сам по себе, один из двух, закончив давний спор, В глуши отрогов Сафед-Кух, заветных Белых гор… Легенды - ложь, легенды врут, легенды для глупцов, А сталь сгибается, как прут, в блестящее кольцо, И нет начала, нет конца у этого кольца, Как рая нет для подлеца и меры для скупца… Мне снился сон. Спроси - о чем? Отвечу - ни о чем. Мне снился сон. Я был мечом. Я был тогда мечом. Я был дорогой и конем, скалою и ручьем, Я был грозой и летним днем, Прохожим и его плащом, Водою и огнем…

БАЛЛАДА О КУЛАКЕ

Шел монах за подаяньем, Нес в руках горшок с геранью, В сумке сутру махаянью И на шее пять прыщей. Повстречался с пьяной дрянью, Тот облил монаха бранью, Отобрал горшок с геранью И оставил без вещей. И стоит монах весь драный И болят на сердце раны, И щемит от горя прана, И в желудке - ничего. И теперь в одежде рваной Не добраться до нирваны Из-за пьяного болвана, Хинаяна мать его! И монах решил покамест Обратиться к Бодхидхарме, Чтоб пожалиться пахану На злосчастную судьбу, И сказать, что если Дхарма Не спасет его от хама, То видал он эту карму В черном поясе в гробу! И сказал Дамо: – Монахи! Ни к чему нам охи-ахи, А нужны руками махи Тем, кто с ними не знаком. Пусть дрожат злодеи в страхе, Мажут сопли по рубахе, Кончат жизнь они на плахе Под буддистским кулаком! Патриархи в потных рясах - Хватит дрыхнуть на матрасах, Эй, бритоголовых массы, Все вставайте, от и до! Тот, чья морда станет красной, Станет красным не напрасно, Не от водки и от мяса, А от праведных трудов! Лупит палкой тощий старец, Восемь тигров, девять пьяниц, Эй, засранец-иностранец, Приезжай в наш монастырь! Выкинь свой дорожный ранец, Подключайся в общий танец, Треснись, варвар, лбом о сланец, Выйди в стойку и застынь! Коль монаху плохо спится, Бьет ладонью черепицу; Коль монах намерен спиться - Крошит гальку кулаком! А приспичит утопиться - Схватит боевую спицу, Ткнет во вражью ягодицу - И с хандрою незнаком! У кого духовный голод, Входит в образ богомола И дуэтом или соло Точит острые ножи, Кто душой и телом молод, Тот хватает серп и молот, Враг зарезан, враг расколот, Враг бежит, бежит, бежит! Шел монах за подаяньем, Нес в руках горшок с геранью, В сумке - палку с острой гранью, Цеп трехзвенный и клевец. Повстречался с пьяной дрянью, Ухватил за шею дланью, Оторвал башку баранью - Тут и сказочке конец!

БАЛЛАДА НОЧНОГО ВСАДНИКА

Изгибом клинка полыхая в ночи, Затравленный месяц кричит. Во тьме - ни звезды, и в домах - ни свечи, И в скважины вбиты ключи. В домах - ни свечи, и в душе - ни луча, И сердце забыло науку прощать, И врезана в руку ножом палача Браслетов последних печать. Забывшие меру добра или зла, Мы больше не пишем баллад. Покрыла и души, и мозг, и тела Костров отгоревших зола. В золе - ни угля, и в душе - ни луча, И сердце забыло науку прощать, И совесть шипит на углях, как моча, Струясь между крыльев плаща. Подставить скулу под удар сапогом, Прощать закадычных врагов. Смиренье, как море, в нем нет берегов - Мы вышли на берег другой. В душе - темнота, и в конце - темнота, И больше не надо прощать ни черта, И истина эта мудра и проста, Как вспышка ножа у хребта.

БАЛЛАДА ПРИЗРАКОВ

Я - призрак забытого замка. Хранитель закрытого зала. На мраморе плит, испещренном запекшейся кровью, Храню я остатки былого, Останки былого. Когда-то я пел в этом замке. И зал в изумлении замер. А там, у парадных ковровых - проклятых!
– покоев Стояла хозяйка, Стояло в глазах беспокойство. Я - призрак забытого замка. Но память мне не отказала. И дрожь Ваших губ, и дрожание шелка на пяльцах Врезались звенящей струною В подушечки пальцев. Вы помните, леди, хоть что-то? Задернута жизнь, словно штора. Я адом отвергнут, мне райские кущи не светят, Я - призрак, я - тень, Наважденье, За все я в ответе. В прошедшем не призраку рыться. Ваш муж - да, конечно, он рыцарь. Разрублены свечи, на плитах вино ли, роса ли… Над телом барона Убийцу казнили вассалы. Теперь с Вашим мужем мы - ровня. Встречаясь под этою кровлей, Былые враги, мы немало друг другу сказали, Но Вас, моя леди, Давно уже нет в этом зале. Мы - двое мужчин Вашей жизни. Мы были, а Вы еще живы. Мы только пред Вами когда-то склоняли колени, И в ночь нашей встречи Вас мучит бессонница, леди! Вокруг Вашей смятой постели Поют и сражаются тени, И струны звенят, и доспехи звенят под мечами… Пусть Бог Вас простит, Наша леди, А мы Вас прощаем.

ЧУЖАЯ ЛЕГЕНДА

…То не буря над равниной, То не ветер тучи гонит, Не гроза идет, стеная, Разрывая небо в клочья - То вошел в туман проклятый Тот, Кто с Молнией Танцует, Десять дней бродил в тумане, На одиннадцатый вышел. Ай, иное - обойди стороною!.. Что он видел в том тумане, Что он слышал в черно-сизом - Все осталось в сердцевине Мглы томительно-бесстрастной. Все осталось, где досталось, Память, мука и усталость, Да клинок остался в сердце, Меч в груди его остался. Ай, иное - мир плывет пеленою!.. Был тот меч не из последних, Жадно пил чужие жизни, С Тем, Кто с Молнией Танцует, Никогда не расставался. Не ломался меч заветный, Не засиживался в ножнах - В грудь хозяина вонзаясь, Пополам переломился. Полклинка засело в ране, В рукояти - половина. Ай, иное - смерть стоит стеною!.. Тот, Кто с Молнией Танцует - C кем он бился там, в тумане, Сам ли он с собой покончил Или чьей-то волей злою - Не узнать об этом людям, Ни к чему им это знанье. Только видел черный ворон, Как упал он на колени, На колени пал от боли, Закричал в пустое небо. Ай, иное - Я всему виною!.. Я стоял у колыбели, Где рождалася Зверь-Книга, Я, Взыскующий Ответа, Да Хозяин Волчьей Стаи, Да Бессмертный Предок Гневных, Да Пустой коварный демон По прозванью Дэмми-Онна; Вчетвером мы там стояли, Лишь вдвоем домой вернулись, За спиной своей оставив Нерушимую Зверь-Книгу. Ай, иное - создано не мною!.. День за днем летели годы, Поседели мои кудри, Ослабели мои руки, Подрастали мои внуки, Умирали мои братья, Одряхлело мое сердце; За спиной моей молчала Нерушимая Зверь-Книга. Недочитанная мною, Несожженная когда-то. Ай, иное - гром над всей страною!.. Ах, напрасно я вернулся, Зря вошел в туман проклятый, По краям белесо-сизый, Черно-сумрачный с изнанки. Не добрался я до Зверя, Не достал клинком до Книги, Не достал, не дотянулся, Сам себя сгубил впустую. Пополам мой меч разбился, О мое разбился сердце. Ай, иное - тело ледяное!.. …Нет, не шторм бушует в море, Пеня гребни волн могучих, Не обвал в горах грохочет, Не лавина с перевалов - То Хозяин Волчьей Стаи К умирающему другу Шел сквозь штормы и обвалы, Чтоб успеть за миг до смерти. Ай, иное - стань к спине спиною!.. Миг предсмертный не растянешь, Не растянешь, не раздвинешь - Много ль слов в него вместится, Много ль взглядов можно сделать? Слов они не говорили, Только раз переглянулись, Только раз сошлись их руки В каменном рукопожатье. Миг предсмертный - прах летучий, Много ль слов для братьев надо?.. Ай, иное - порванной струною!.. Взвыл Хозяин Волчьей Стаи - Дрогнула луна на небе, Звери спрятались в чащобы, Побледнел туман проклятый, За туманом черно-сизым Вой услышала Зверь-Книга. Оземь кулаком ударил - Затряслись седые горы. Зазвенел меча обломок, Скорбным стоном отозвался. Ай, иное - лезвие стальное!.. Тут Хозяин Волчьей Стаи Дело страшное задумал - Кожу снял с руки у друга, Ободрал меча обломком И кровоточащей кожей Обтянул по рукояти, Меч, сломавшийся в тумане, Меч, звенящий от бессилья. Приросла сырая кожа, Улыбнулся Волк-Хозяин, Мертвеца смежились веки. Ай, иное - прахом все земное!.. Как песок, засыплет время Все, что было, все, что будет, Кто-то эту песню сложит, Кто-то эту песню вспомнит. Где-то меж людьми гуляет Синего меча обломок С кожаною рукоятью. Где-то прячется Зверь-Книга В переплете из тумана. Где-то есть такие ноги, Что пройти туман сумеют, Где-то есть такие руки, Что поднять тот меч решатся, Как поднял его когда-то Тот, Кто с Молнией Танцует. Ай, иное - встань передо мною!..