Наиболее эффективный метод уничтожения оборотня — это методичная и последовательная обработка его тела и внутренних органов с помощью зажигательных смесей, йодистого серебра или концентрированной кислоты.

Конечно, такой способ требует высокого уровня подготовки и безупречных личных качеств, таких, как отвага и самоотверженность. Даже перед лицом смерти» (Гаспар ван Рихтен, Эдуард Голицын «Человек и сверхъестественное»).

— Ты был хорошим учителем, Гаспар, — сказала Эрика.

Железная ограда парка Альбрехтсберг надвигалась на них гроздьями чугунного винограда и гербами Прусского Дома.

— Тебе не нужен был учитель, милая. Ты все знала и так. Я лишь привел твои знания в систему.

Она покачала головой.

— Помнишь, когда я заболела туберкулезом, ты спрашивал меня — боюсь ли я умереть?

— Ты сказала, что нет.

— Слишком много страха. Повсюду. Я разучилась бояться. Это бы убило меня рано или поздно. Если бы ты не научил меня бояться снова.

Он не стал спорить. Милый Гаспар, вся его молодость прошла в научных дебатах с твердолобыми материалистами вроде Маркса или Фрейда. Свободное время он тратил в лаборатории, или охотясь за очередным беспокойным оккультным феноменом. Трансильванские упыри. Петербургские ундины и навьи. Парижское наследие тамплиеров.

Теперь ему пятьдесят четыре. Время материалистов прошло, на шее у Гаспара сидят деятельные мистики с рунами смерти в петлицах. Его правая рука пощелкивающий и жужжащий протез из крупповской стали. Его левая рука — Эрика Нагель, выполняющая ночную работу.

Гаспар ван Рихтен не будет спорить с Эрикой. Нет времени. На часах без двадцати минут полночь.

Все должно было случиться в полночь, в полнолуние.

По словам Вульнара в это время волколак переживает невольную смену облика. Это момент его наибольшей слабости.

Опытный оборотень проводит первый час после полуночи в надежном логове. И лишь потом выбирается на охоту.

В снах своего брата Вульнар Черный узрел его логово. Наяву он отыскал его среди горных кряжей — пещеру с широким, но незаметным издалека входом.

Там Белый Вульнар пережидал полночь. Там, за час до полночи ждал его я, сидя возле кучи хвороста, сложенной Вульнаром Черным в виде правильной руны Ингуз.

На мне была маска из дубленной волчьей кожи. «Чтобы он не украл твое лицо», — сказал Вульнар.

Ружье лежало у меня на коленях. Смазанное волчьим жиром и заряженное серебряной дробью. В темноте ствол, приклад и Крюк источали нити собственного сияния. Я прикрыл Убийцу полой шубы, чтобы не выдать себя раньше времени.

Мои часы стояли с того момента, как самолет потерпел аварию. Я не знал, сколько времени осталось до полуночи.

Я сидел, прихлебывая из фляжки сваренную Вульнаром брагу. И ждал.

Он появился в безмолвии падающих снежинок, не выдав себя до того ни единым звуком. Немыслимо, как такой гигант мог пройти по скальному карнизу, даже не скрипнув сапогами.

Он встал у входа в пещеру, спиной ко мне, оттряхивая рукава. Мех его шубы и густая копна волос серебрились от снега и инея.

Глядя в неподвижную, как гора, спину, я нащупал курок Убийцы.

— Ты не из деревни, — неожиданно сказал он.

Это был голос Вульнара.

— Кто ты? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Was bist du?

О его лице нельзя было сказать «похоже». Похож бывает брат на брата или сын на отца. А это было то же самое лицо. Лицо Вульнара.

Только волосы и борода — это не снег красил их, а седина. Белый Вульнар заслужил свое прозвище.

— Кто ты? — он втянул носом воздух. — Я чувствую железо. Ты дровосек? Охотник?

— Охотник. Der Jager.

— Охотник, — повторил Вульнар Белый. — А я Хозяин. Der Meister. Ты далеко ушел от дома. Охотнику не следует так делать. Вьюга заметает следы. Охотник может не найти дорогу домой.

— Мой дом не здесь.

— Твой дом по другую сторону тумана. Я видел его во сне. В прошлую луну, когда мой брат послал ветер сломать твою железную птицу.

Мой палец замер, не взведя до конца курок.

— Кто послал ветер?

— Мой брат. Вульнар Черный. Кузнец Судьбы.

Барон выглядел расстроенным.

— Очень жаль, что мы не смогли оказать вам помощь, фрау Нагель.

— Вы все же сообщили мне одну хорошую новость, барон, — сжалилась Эрика. — Человек мертв. Нам противостоит зверь. Хитрый, живучий, опасный. Но всего лишь зверь. Если бы он не был так глуп. Если он выбрал другой способ самоубийства — перегрыз себе вены, например. Мы бы столкнулись с существом во много раз более страшным. Наряду с некоторыми человеческими свойствами, оно бы обрело способность принимать облик своих жертв.