— Вы сказали… — начал один из пилотов, отчаянно пытаясь сесть на постели.

— Не говорите глупостей! Если бы мы хотели вас убить, то сделали это без помех — пистолеты у нас с глушителями, выстрелов никто не услышит. Просто нельзя допустить, чтобы вы начали орать, как только мы скроемся из виду. Кроме того, не хотелось расстраивать ваших соседей, — объяснил Джонсон и быстро заклеил обоим рты лейкопластырем. — И также не хотелось бы, чтобы вы принялись носиться по номеру, стучать и шуметь. В ближайшие два часа придется вести себя тихо! Так что извините, ребята... — он достал из чемодана баллончик с аэрозолью и брызнул ею в лица летчиков.

Джонсон и Брэдли ушли, повесив снаружи табличку «Не беспокоить!». Джонсон дважды повернул ключ в замке, а затем с помощью кусачек обломил его.

Внизу они подошли к сидевшему за стойкой дежурному, который любезно поздоровался с летчиками.

— Вчера, кажется, дежурили не вы?

— Нет, сэр. Далее дежурным нужно немного поспать, хотя начальство никак не может смириться с этим научно установленным фактом! — молодой человек с любопытством взглянул на Джонсона и Брэдли. — Это вы сегодня сопровождаете президентское стадо?

— Не думаю, что президенту понравилась бы подобная терминология, — улыбнулся Джонсон. — Да, сопровождаем кортеж президента, это не секрет. Вчера вечером мы просили нас разбудить. Просьба была зафиксирована?

— Да, сэр, — дежурный провел ручкой по колонке имен.

— И вот еще что. Мы оставили у себя в комнате кое-какие вещи, которые не положено держать в отеле. Вы не могли бы проследить, чтобы никто не болтался возле нашей двери, пока мы не вернемся?

— Можете положиться на меня! — молодой человек сделал пометку в журнале. — А вы повесили табличку «Не беспокоить!»?

— Это мы сделали.

Джонсон и Брэдли вышли из отеля и остановились у первой же телефонной кабинки. Войдя в нее, Джонсон порылся в чемодане, отыскал радиотелефон и немедленно связался с Брэнсоном, который терпеливо ждал его звонка в заброшенном гараже севернее Дейли-Сити.

— Вызываю «Пи один»!

— "Пи один" слушает!

— У «Пи два» все в порядке!

— Хорошо. Приезжайте сюда.

Солнце уже вставало, когда шестеро мужчин вышли из горной хижины, стоявшей на высоком холме, который возвышался над местечком Сосалито в графстве Марин, к северу от залива Сан-Франциско. Выглядела эта компания не слишком привлекательно — четверо были в комбинезонах, двое — в линялых плащах, снятых с какого-то зазевавшегося пугала. Все сели в помятый «шевроле» и направились в город.

Перед ними открывался потрясающий вид. На юге простирался мост Золотые ворота и возвышались пики небоскребов Сан-Франциско, напоминавшие Манхаттан. На юго-востоке, где небо уже освещалось лучами восходящего солнца, чуть севернее рыбацкого причала, был заметен печально знаменитый остров Алькатрац. В самом конце залива виднелись остров Сокровищ, мост Бей-Бридж и Окленд. На востоке просматривались контуры острова Ангела, самого большого в заливе. К северу от него располагались городки Бельведер и Тибюрон, позади них — залив Сан-Пабло, а дальше уже ничего нельзя было различить.

Немногие города на свете могут похвастаться таким великолепным видом, как тот, что открывается из Сосалито.

Машина направилась к центру городка, миновала ряды безупречно белых яхт и множество ветхих лодочных домиков, свернула в боковую улочку и остановилась. Водитель и сидевший рядом с ним пассажир сняли свои потрепанные плащи. Под ними оказалась форма дорожной полиции.

Водителю, которого звали Жискаром, досталась форма с нашивками сержанта. Это был плотный краснолицый мужчина ростом шесть футов три дюйма. Крепкая фигура, плотно сжатые губы и холодный дерзкий взгляд, делали его воплощением общепринятого представления о крутом полисмене.

В жизни Жискару довелось немало общаться с полицией, но он всегда стремился свести его к минимуму. При всем желании Жискар не смог забыть тех случаев, когда полицейские пытались упечь его за решетку.

Второй пассажир — его звали Паркером — был высоким, худым, с отталкивающей внешностью. За полицейского его мог принять только слепой или близорукий. Судя по его жаргону, в общении с полицией Паркеру везло гораздо меньше, чем его коллеге, и далеко не всегда удавалось избегать тюремной камеры.

Жискар и Паркер свернули за угол и вошли в местный полицейский участок. За стойкой в это время находились двое полицейских, один из которых был молод, другой годился ему в отцы. Оба выглядели усталыми и грустными, как люди, нуждающиеся в хорошем сне, но тем не менее оба были вежливы и любезны.

— Сержант Жискар. Патрульный Паркер, — представил обоих Жискар. Он достал из кармана длинный список. — Вы, должно быть, Махони и Нимитц?

— Да, это мы, — ответил бесхитростный молодой человек с ирландским акцентом. — А откуда вы знаете?