По мнению видного израильского криминалиста, начальника отдела криминальной полиции Хайфы Рафаила Шварцмана, скорее всего, имела место разборка между бельгийской и еврейской «бриллиантовыми» мафиями. Причем и в Израиле и в Бельгии обе группировки принято называть «русской мафией...».

В небольшой парижской еврейской газетке с оптимистическим названием «Шолом вам» барон де Понсе отыскал заметку, обведенную красным карандашом: «В Хайфе на 72 году жизни скоропостижно скончался от сердечного приступа один из виднейших израильских талмудистов Ицик Рубинштейн. Парижские евреи скорбят вместе с братьями в Хайфе...».

— Ну, вот и все. А разговоров-то...

Барончик почувствовал вдруг страшный приступ «жрачки». Так он называл редкое в последние годы появление аппетита.

Он позвонил. По открытой связи откликнулась Мадлен.

— Да, патрон?

— Закажи роскошный, подчеркиваю, роскошный ужин в ресторане «Редон» на Елисейских полях. Всякие там изыски. Вина чтоб хорошие, ну и все то, что захочешь, если согласишься со мной сегодня пообедать.

— Без глупостей, патрон?

— Ах, как ты мне надоела, Мадлен, со своими эротическими притязаниями!

— Нахал, — хмыкнула Мадлен и, прервав связь с боссом, позвонила в ресторан на Елисейских, чтобы обсудить с Шарлем Девиньи меню обеда.

Барончик тщательно запер ящик письменного стола, выключил компьютер, ноутбук, связь с секретарями и охраной и, тяжело для такого субтильного человечка поднявшись из кресла, на ходу стягивая с себя одежду, направился в спальню, смежную с кабинетом комнату, отделенную, впрочем, столь мощной стальной звуконепроницаемой дверью, что спальня и кабинет действительно были как бы разными мирами.

Плотно заперев за своей голой задницей дверь, он огляделся.

На стене висели роскошные работы Буше, Фрагонара, Лепелетье, обнаженные дамочки в роскошных интерьерах.

А в простенках между окнами висели новые приобретения: большая роскошная картина «Сусанна и старцы» Джакомо Маренизи, малоизвестного, но гениального итальянского мастера ХVII века, и совсем уж большая — почти два метра на полтора — картина Лукаса Кранаха Старшего — «Венера и Амур».

На постели же лежали две юные блондинки, один к одному похожие на обнаженных дамочек Буше.

Однако ни картины, ни «живая натура» не вдохновили Барончика на мужские действия. Девицам пришлось помучиться минут пятнадцать, — чего они только не делали, чтобы заставить вялый зеб Барончика хотя бы вежливо привстать! Далее в ход пошли, меняя друг друга, алые губки, и наконец-то Барончик, сумел расслабиться...

Юные блондинки ушли, накинув на себя халатики, через потайную дверцу в свою комнату, он же принял душ — ванная комната находилась также рядом, и в нее можно было попасть из кабинета (перестраивали особняк «Диамант» по эскизам, редактировавшимся самим бароном де Понсе). Оставшись после джакузи один в спальне, он накинул на плечи шелковый стеганый халат, выпил рюмку старого хорошего арманьяка и позвонил Мадлен.

— Мсье Шарль де Барсу уже пришел?

— Да, мэтр.

— Пусть войдет. Из приемной, через коридор, сразу в спальню.

— Хорошо, мэтр, — не удивилась очередной причуде патрона Мадлен.

Шарль де Барсу был одним из ведущих парижских знатоков в области европейской живописи.

Через минуту в спальню вошел сухонький, ростом метр пятьдесят, элегантно одетый господин в очках с очень сильными диоптриями и с лупой в руке.

— Я готов, барон.

Барончик подвел его вначале к полотну Лукаса Кранаха, потом к работе Маренизи. Эксперт долго «нюхал» холсты, рассматривал под лупой кракелюры и наконец изрек, торжествующе глядя на Барончика.

— Поздравляю вас, барон! Отличные, просто-таки отличные копии!..

— Поздравляю вас, барон, отличные, просто-таки отличные копии! — седой как лунь старый лорд Мэйлсон, сидя после завтрака в кресле возле бассейна, еще раз бросил взгляд на стоящие перед ним на белопластиковом столике терракотовые светильники. — Если бы я не был профессионалом, мог бы поверить, что эти вещицы действительно подняты из глубин Средиземного моря у берегов Кеммера. Турки научились так старить глину, так точно передавать орнамент, что и более искушенный ценитель эллинских древностей мог попасть под обаяние этих вещиц. Так вы говорите, продавец выдавал себя за участника подводной экспедиции под моим руководством? Смешно!

Лорд Мэйлсон и барон Ритенау рассмеялись.

— Однако запросил он за обе вещи по десять долларов за штуку. Итого двадцать: за такую легенду не жаль заплатить, — Ганс фон Ратена был рад, что ему удалось заманить в отель «Султан-сарай» своего старого приятеля по «Лайонс клаб Интернэйшэнл» под предлогом идентификации древностей.

Надежда турецкой сборной по футболу, центральный защитник «Галатасарая», недавно купленный московским «Спартаком» за 3 миллиона долларов, рослый и спокойный Раши Бакир равнодушно скользнул взглядом по двум элегантным старичкам, с улыбкой рассматривающим терракотовые светильники.