— Даргу, пришел Джавак-ят, принес вести.

У Дар похолодело под ложечкой.

— Какие вести?

— Лучше будет, если ты услышишь их от него.

Дар поспешила в ханмути. Джавак-ят сидел там со своей сестрой и пил горячий травяной настой. Ожидая самого худшего, Дар прервала их разговор.

— Дядя, где Ковок-ма?

Джавака, казалось, удивило волнение Дар.

— Он ушел в Тайбен.

— В Тайбен?

— Хай. Все кланы должны посылать сыновей воевать на стороне вашавоки. Наша королева…

— Это моя вина, — сказала Дар, — вы отослали его из-за меня.

Она разрыдалась.

Джавак-ят изумленно уставился на Дар.

— Сестра, — спросил он у Зор-ят, — почему твоя новая дочь издает такие странные звуки?

— Думаю, она захворала, — ответила Зор-ят, строго глядя на Дар, — Даргу, ступай к себе, приляг, отдохни.

Джавак-ят проводил взглядом поспешно удалившуюся Дар и устремил на сестру подозрительный взгляд.

— Зачем ты приходила к Кат-ма?

— По делами мутури, — сказала Зор-ят, — если Кат-ма тебе не сказала, и я не скажу.

Нир-ят ждала Дар в комнате. Дар вбежала и, рыдая, бросилась на постель. Ее плач изумил Нир-ят не меньше, чем ее дядю, но она догадалась, чем это вызвано.

— Мне так жаль, Даргу.

Усилием воли Дар уняла рыдания, но ничто не могло избавить ее от отчаяния.

— Кат-ма не понимает, — сказала она.

— Чего не понимает?

— Она послала Ковока на смерть.

— Ни одна мутури так не поступит.

— Ни одна мутури не видела того, что повидала я. Королю-вашавоки все равно, сколько сыновей погибнет.

— Наша королева ни за что бы не позволила…

— Она тоже ничего не понимает, — простонала Дар и отвернулась лицом к стене.

Через некоторое время Дар услышала, как Нир-ят вышла из комнаты. Дар лежала на постели, охваченная отчаянием. Прежде она опасалась, что Ковоку не позволят с ней видеться. Весть, принесенная Джаваком, заставила ее страшиться того, что Ковок погибнет. Его смерть казалась ей возможной, даже неизбежной, и она чувствовала себя ответственной за это.

«Он едва уцелел в первый раз», — думала Дар, вспоминая последнее жестокое побоище.

Перед ее мысленным взором каждый орк становился Ковоком.

Дар все еще лежала на постели, когда вошла Зор-ят.

— Даргу, это не твоя вина. Все кланы обязаны посылать сыновей в Тайбен.

Дар отвернулась от своей мутури.

— Ковок-ма только что возвратился с войны. Почему же он снова должен идти убивать?

— Только неблагословленных сыновей призывают. После этого лета их останется совсем мало.

— Он не пошел бы на смерть, если бы Кат-ма благословила нас.

— Благословение сразу не дается, — объяснила Зор-ят, — она сделает это, когда он вернется.

— Так сказал твой брат?

— Хай, но тебе об этом знать не полагается. Не говори с ним об этом.

— Значит, Ковок-ма ушел не из-за меня.

— Конечно нет. Он ушел из-за нашей королевы. Таков ее приказ. Будь терпелива. Ты будешь благословлена.

— Тва, не буду, — с тоской ответила Дар, — я сердцем это чувствую.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что Ковок-ма не вернется.

— У тебя было видение? — с тревогой спросила Зор-ят.

— Тва, но я повидала войну.

— Приказ королевы принес горе многим матерям, не только тебе.

Дар промолчала, но ее глаза наполнились слезами. Зор-ят, которая жила среди вашавоки, понимала, что такое слезы. Она внимательно следила за Дар — не выдаст ли та себя чем-то еще. А Дар так терзалась, что не замечала, что за ней наблюдают. Она думала о том, что желание ее сердца может сбыться, но только в том случае, если она пойдет на смертельно опасный риск.

Зор-ят терпеливо ждала. Она сказала все, что могла. Только время могло сказать, подействовали ли ее слова как надо. Чуть погодя она уловила запах страха. Этот запах постепенно нарастал и наконец заполнил комнату.

Дар проговорила:

— Мут-ят была права.

Зор-ят притворилась удивленной.

— Насчет чего права?

— Я должна пойти в Тайбен.

— В Тайбен? Зачем же?

— Повидать нашу королеву и узнать, почему она приказывает сыновьям убивать. Если повезет, я смогу увидеться с Ковоком.