Глухо урчал забившийся в кусты смородины огромный пёс.

Мальчишки наполнили свой хурджин и пошли прочь от яблони.

— Тьфу ты! И это называется пёс! А страху-то, страху сколько было… Давай, Сандро, закидаем его камнями, недотёпу этого?

— Ты что, одурел? Не болтай лишнего да пошевеливайся, скоро светать станет! А пёс… Попробовал бы ты с подветренной стороны подступиться к яблоне, пол-ляжки оставил бы ему на завтрак. Пошли быстрее, не то я скоро в сосульку превращусь.

Гоги, услышав, что Сандро тоже холодно, перестал стискивать челюсти, и его зубы отбили такую дробь, что Сандро чуть не рассмеялся.

Когда мальчишки вернулись в сарай, до рассвета оставалось не больше трёх часов и ливень уже затихал. Они спрятали добычу в солому, отжали трусы, надели сухую одежду и сразу же улеглись спать. От разворошённой соломы душновато пахло прелью. Шум дождя за стенами постепенно слабел.

Едва Гоги согрелся и задремал, как Сандро ткнул его в бок и велел поставить будильник на восемь часов — хотя бы в половине девятого нужно быть в школе.

— Ты что, рехнулся! — недовольно заворчал Гоги. — Целую ночь промучались, надо хоть до десяти поспать.

— Делай, что тебе говорят!

Гоги, ворча, приподнялся на соломе, зажёг спичку и посмотрел на часы. Потом он подморгнул кому-то в темноту, с плутоватой улыбкой поставил будильник на половину десятого и снова улёгся. «Ничего страшного, если мы пропустим первый урок…»

Когда Сандро раскрыл глаза, яркий утренний свет бил в щели между брёвнами и в тесовой крыше. Будильник молчал. «Видно, Гоги забыл завести его», — подумал. Сандро и даже обрадовался, так как звонок, доносившийся из заброшенного сарая, мог услышать какой-нибудь прохожий.

Он растолкал сладко посапывающего дружка.

— Вставай, соня! Погляди, который час.

Гоги протёр глаза и недовольно уставился на Сандро.

— Ну куда ты спешишь? Не на свадьбу же! Ещё только восемь.

— Вставай! Расхныкался вроде моей бабушки!

Зная, что дальнейший разговор ни к чему не приведёт, Гоги вскочил, сунул будильник в бездонный карман своих штанов; хлеб и курятину, завёрнутые в бумагу, сунул под мышку и побежал за другом.

Мальчишки умылись у родника на опушке и, весело шагая по дороге, принялись на ходу закусывать.

Школа стояла на берегу реки. Широкий двор с одной стороны граничил с пришкольным участком. С другой стороны двора тянулась тенистая просёлочная дорога, сзади зеленел фруктовый сад, а перед школой внизу текла река. По склону, словно рыбаки, засучившие штаны, стояли огромные вязы и гляделись в воду.

Солнце жарко и высоко взошло над селом Икалто, и от промокшей земли валил пар. Мальчишки, пришедшие до начала занятий, толпясь за школой, жадно глазели на краснобокие яблоки в соседнем саду и сочные жёлтые груши и принюхивались, как ищейки. Прозвеневший звонок прервал их мучения, и они, галдя и толкаясь, вбежали в классы.

Немного погодя появились Сандро и Гоги. Они поздоровались с ребятами и сели за парты. К ним подошёл Вано Бердзенишвили. — Хотел бы я знать, где вы пропадали вчера ночью. Пришёл к Сандро — мне говорят: он у Гоги занимается. Я подался к Гоги, и на тебе — его папаша чуть секачом меня не хватил! «Ты, говорит, не по хорошему делу сюда повадился, сбили моего мальчишку с панталыку! Книгу в руки не берёт».

Гоги усмехнулся.

В классе стоял визг и гвалт. Мальчишки срывали с девчонок банты, дёргали их за косы, перебрасывались шапками и как оглашенные носились по партам.

Сандро наклонился к Бердзенишвили и что-то прошептал ему на ухо. У Вано вытянулось лицо, глаза от удивления полезли на лоб. Он задрал голову, словно собирался чихнуть, и закричал:

— Ура! Ур-а-а!.. Вот это да-а! — и так как шапки на нём уже не было, он стянул с ноги ботинок и швырнул его вверх.

Вахтанг Мрелашвили, прозванный Снайпером за меткость в стрельбе из рогатки, с трудом пробился к друзьям. Узнав, в чём дело, он поднял правую руку и повелел:

— Бант Лили — ко мне!

Нугзар Гареджели сорвал с визжащей Лили бант и поднёс его Вахтангу.

Снайпер внимательно оглядел девочек и опять воздел руку.

— Булавку Дали — ко мне!

Гареджели тотчас исполнил приказ.

Вахтанг приколол бант к груди Сандро и объявил:

— Награждается за верную службу во славу школы, звена и отечества!

— Да тише вы! Разорались на весь свет! — обозлился Гоги. — Хоть святых выноси.

Снайпер вдруг сорвался с места и побежал к своей парте.