Собака была молода и грациозна. Медовая шелковистая шерсть струилась вдоль мускулистого тонкого тела, веселые карие глаза смотрели с любопытством. Узкую морду обрамляли длинные уши со спускающимися вдоль них мягкими золотистыми волнами, они напоминали локоны барышни девятнадцатого века. Андрей залюбовался сеттером, отметив, что это и есть барышня, и подумал: родись она человеком, быть ей супермоделью и дефилировать по подиумам.

Из машины выбрались хозяин с хозяйкой. Эта пара своей внешностью опровергала расхожее утверждение, что животные и их владельцы похожи друг на друга. Они так же не подходили к своей собаке, как кирзовые сапоги к бальной туфельке. Небольшой, болезненно худой муж с нездоровым цветом лица и его полная супруга, обильно украшенная золотом и бородавками. Увидев Двинятина, они сразу же направились к нему.

— Доктор! — без предисловий начала бородавчатая супруга. — Наша Соня поранила лапу! И это так некстати, нам как раз нужно ехать утрясать дела с наследством.

— Да, да, так некстати, — второй скрипкой откликнулся болезненный бородач.

— Вы полечите ее? — продолжила жена, глядя на ветеринара жалобно и в то же время оценивающе.

— Идемте, — пригласил их в смотровую Андрей.

Он, конечно, сразу заметил, что рыжая Соня слегка прихрамывает на левую переднюю лапу. Андрей попросил хозяев поднять собаку на стол и, для установления контакта с пациенткой, сказал:

— Соня! Дай лапу!

Она тут же дала, правда, не ту, какая требовалась. Принимая условия игры, доктор подержал ее в крепкой ладони, а затем снова предложил:

— Соня, будь умницей! Дай другую лапу, я ведь должен ее посмотреть.

Соня несколько секунд смотрела в глаза врачу, а затем отвернулась и очень осторожно вручила ему больную левую. Произведя осмотр, сопровождаемый присказками «Ах ты ж моя хорошая» и «Ну потерпи еще секундочку», ветеринар сообщил хозяевам:

— Она поранилась, видимо, о проволоку. Рана не очень глубокая, правда, успела слегка загноиться, поэтому придется ее очистить и сделать укол. Но вы пришли вовремя. Я ее сейчас обработаю, забинтую, и вы сможете ехать.

Супруги как-то застеснялись, муж засуетился. Инициативу взяла в свои руки его далеко не прекрасная половина.

— Как ваше имя-отчество? — спросила она, наливаясь пунцовым гипертоническим румянцем.

— Андрей Владимирович.

— Видите ли, Андрей Владимирович… Мы с мужем, как я уже говорила, едем по делам. Больная собака, — она замялась, — нам будет мешать. — Увидев, что врач нахмурил брови, она замахала на него руками. — Вы неправильно поняли! Мы не собираемся бросать Соню. Что вы, как вы могли такое подумать?!

— Доктор, мы только на время поездки, — жалостно тренькнула «вторая скрипка».

— Хотите оставить Соню при клинике? На сколько дней? — строго спросил Двинятин.

— О, всего на сутки, не больше! — с облегчением залепетала бородавчатая.

— Андрей Владимирович, всего-то на сутки, — повторило ее семейное эхо.

— За содержание в клинике, уход за собакой, питание и прочее у нас предусмотрена предоплата, — сообщил ветврач.

— Ну понятно! Мы готовы, конечно, сейчас же!

Сегодня, в воскресенье, второго ветврача не было на работе. Но зато пришла практикантка с ветеринарного факультета сельхозакадемии. Андрей позвал ее, попросил оформить пансион, а сам занялся лапой рыжей «супермодели». Соня внимательно следила своими выразительными глазами за перемещениями хозяев по комнате. Она даже почти не обращала внимания на манипуляции врача с больной лапой. А когда ее хозяева стати в унисон лживыми голосами говорить: «Сонечка, мы ненадолго, мы скоро вернемся», она заскулила — едва слышно, но жалобно.

Уладив формальности, супруги укатили на замызганном «форде». А Соня грустно легла на крыльцо, положив на забинтованную лапу свою гордую голову.

Из двери вышла девушка.

— Идем, Соня. 8 вольере тоже хорошо, он большой, просторный… — Она взяла собаку за ошейник, и они скрылись на заднем дворе среди пристроек.

Через полчаса к клинике подошла Вера Лученко. Сейчас она Андрею устроит сюрприз! Заберет его с работы, и они немного погуляют, а потом — домой, ужинать. Почему она отправилась прямо с пафосной презентации одежды сюда, в довольно неуютную ветеринарную клинику? Все это ушастое и лапчатое племя Веру, конечно, живо интересовало, но главное — ей нравилось смотреть, как Андрей ловко работает. Вида крови, шприцов и капельниц она не боялась — сама доктор. И неважно, что психотерапевт: нервы все равно крепкие. К тому же Анд рюша потом так же ловко и быстро готовил какие-нибудь бутерброды, заваривал чай… А может, она по нему просто соскучилась?

— Ау! — весело крикнула Вера в коридор. — Андрей!

Открылась дверь процедурной, выглянул Двинятин.

— Ты?! — изумился он.

— Она самая! — подтвердила Вера игриво.

Но Андрей игривого настроения почему-то не поддержал. И вообще повел себя странно.

— Что же ты не позвонила?… — смущенно проговорил он.

Вера будто наткнулась на невидимую стену. Она перестала улыбаться и насторожилась.

— Я же мог быть на вызовах! — пробормотал Андрей. — Зачем так неожиданно приезжать?… — Он вытащил из кармана пачку сигарет и нервно ее затеребил в руках.

Вера хотела задать ему резонный вопрос, с каких это пор она должна предупреждать его о своем приезде. Ну, не застала бы его, и что? Есть ведь телефон, тут же созвонились бы, она бы подождала…

Но тут еще одна внутренняя дверь распахнулась.

— Андрей Владимирович! Я уже чай заварила, как вам нравится, в фарфоровом чайнике, а не в пакетиках. Бутерброды с российским сыром «Шостка» сделала, вашим любимым. Что ж вы не идете?… — Тут она увидела вошедшую и замолчала.

На Веру, хлопая белесыми ресницами, смотрела девушка лет девятнадцати, высокая, тонкая и в то же время угловатая, с невнятными, словно еще не сформировавшимися чертами лица. Низко сидящие хлопчатобумажные штаны и короткая зеленая футболка приоткрывали голубоватый детский живот. Голова была закрыта ярко-красной банданой с мелкими рисунками мультяшного персонажа, кажется, Масяни. Из-под бакланы кое-где выбивались белые жиденькие волосы.