— Господи! А милицию-то зачем?! — пролепетал главный редактор. — Она же просто в обмороке.

Лученко посмотрела ему прямо в глаза.

— Вызывайте медиков и милиционеров, да побыстрей! Ей сломали шею, понятно вам?

Глеб Данилович резко развернулся и побежал по коридору.

— Боже мой! — прижала руки к груди Дарья Сотникова. — Это несчастный случай, да? Или ее убили? Но ведь это случилось именно тогда, когда мы находились в редакции и разговаривали со всеми! Кто это мог сделать? И за что? Почему?

— Кто-то очень не хотел, чтоб мы с ней пообщались. И этот кто-то, наверное, работает в редакции журнала «Эгоист», — задумчиво и печально покачала головой Вера. — А теперь мне нужно срочно позвонить.

Она отошла в сторону, достала телефон и принялась набирать номер.

После заявления, сделанного Маратом Ладыгиным в прямом эфире, прошло едва ли три минуты, он еще только вышел в коридор, собираясь покинуть здание телевидения, — и тут заверещал телефон. Бизнесмен посмотрел на монитор и увидел четыре буквы: «Рита».

Его бывшая жена, мать Миры…

— Как это могло произойти?! — сбиваясь с дыхания, прокричала она в ухо бывшему мужу.

Маргарита Голубенко имела спокойный характер и, как это свойственно медикам, относилась к человеческим трагедиям с некоторой долей профессиональной отстраненности. Но, узнав о похищении родной дочери, не стала сдерживаться.

— Здравствуй, Марго, — ответил Ладыгин, не придуман ничего лучше приветствия.

— Что случилось? Рассказывай! — Рита терпеть не могла, когда муж называл ее Марго. Но сейчас она даже не заметила неприятного обращения.

— Она пропала. В аэропорту, в Борисполе.

— Прямо у тебя на глазах?!

— Мира отошла в туалет, и оттуда ее выкрали.

— И ты допустил, чтобы это произошло! — сказала Рита, уже рыдая. — Теперь я поняла, зачем ко мне приезжали твои люди и всюду вынюхивали, задавали идиотские вопросы! Ты думал, это я ее украла! Господи, какой же ты дурак!

— Послушай, Марго! Я тоже страшно расстроен. Но мы делаем все возможное, чтоб вернуть мою дочь.

— Мою! Она и моя дочь! Которую ты у меня отобрал! Теперь доволен? И не называй меня Марго! — сорвалась на крик женщина. — Ты расстроен, видите ли! Вы делаете все возможное? Ты уже сделал все возможное, чтоб это произошло!

— Рита! Прекрати! Возьми себя в руки! — Ладыгин держался из последних сил, ему хотелось швырнуть телефон в стену. Но он понимал, что, сломав трубку, не добьется ничего, кроме минутной разрядки гнева. К тому же он чувствовал, что их с бывшей женой объединяет сейчас, что-то очень важное и не стоит ее обижать. Криками и взаимными упреками горю не поможешь. Пусть выкричится, в конце концов.

— Марат, — Рита понизила голос и заговорила спокойнее, — прошу тебя, умоляю! Отдай похитителям столько, сколько они просят. Только бы они вернули нашу доченьку…

— Я все отдал бы, но где гарантия, что они вернут? И ничего с ней не сделают? Я нанял лучших людей, поиски идут полным ходом. Наберись терпения и жди, как жду я.

Рига помолчала.

— Если с ней что-то случится… Если ты… Этого я тебе не прощу, — сказала она и положила трубку.

Рита Голубенко, еще учась на втором курсе мединститута, частенько захаживала с подругами на спектакли студенческого театра «Свет». Это было в Киевском инженерно-строительном институте. В театре собралась талантливая труппа молодых студентов, которым нравилось перевоплощаться и играть. Руководителем «Света» в то время был студент четвертого курса КИСИ Марат Ладыгин. Однажды Рига с подругами задержалась после спектакля, чтобы немного пообщаться со студентами. Тут, на молодежной вечеринке, ее и заметил Марат.

Трудно было остаться равнодушным к такой девушке: высокой, ладной, улыбчивой и с выразительным, по-украински миловидным лицом. У нее были карие глаза, над которыми плавными полукружиями красовались идеального рисунка брови, яркие, словно вишенки, губы, смуглая кожа и высокая шея. Со своими черными длинными волосами она напоминала экзотический цветок. Девушка была не просто красива, а еще и гармонична — она, казалось, излучала тихий свет.

Темпераментный Марат Ладыгин никак не мог пропустить такую красавицу. Он принялся со всей изобретательностью артиста ухаживать за Маргаритой. А ей в нем понравилась не внешность — он был совершенно обычным молодым парнем, — а мощный творческий запал. Весь студенческий театр держался на его плечах. Неуемная энергия Ладыгина делала каждый спектакль событием. Непонятным образом он все успевал: декорации и репетиции, афиши и билеты, приглашения от руководства разных вузов и гастроли.

Через несколько месяцев они стати семьей и поселились вместе с родителями Маргариты. На дворе было веселое и нищее начало девяностых. Пустые полки магазинов, отсутствие вкусного и модного не повергали молодоженов в отчаяние. Марат умудрялся привозить с гастролей, проходящих обычно во время студенческих каникул, то мешок картошки, то гречку, а то и парочку кроликов. Они любили устраивать шумные пирушки, когда дом наполнялся веселым гомоном друзей.

Через несколько лет друг Марата пригласил его в Москву, где в то время как раз налаживался строительный бизнес. Ладыгин после долгих колебаний принял приглашение друга. Как ни жать ему было расставаться с театром, прагматические соображения взяли верх над эмоциями. И молодой инженер-строитель стал соучредителем фирмы, занимающейся возведением зданий в столице. Попутно он занимался и другими предпринимательскими проектами. Восхождение к вершинам карьеры заняло у Марата несколько лет. К середине девяностых он уже был состоятельным человеком, имел хорошую квартиру в Москве и крепкую семью.