— Стоит ли разводить подобные политесы с простой горожанкой, сэр Готфри? — машинально ответила я опершись на его руку, и только после этого поняла, что беседу мы ведем на италийском, причем в произношении храмовника отчетливо слышался столь знакомый по речам ди Валетты лигурийский выговор.

— Думаю стоит. — нет, определенно мне не показалось, в лице и глазах рыцаря и впрямь наблюдалась неестественная для него живость. — К тому же мне необходимо поговорить с вами tet-a-tet.

— Как поговорить? — изумилась я. Да что он о себе такое возомнил, извращенец чертов? Я и слов-то таких не знаю, а он это порядочной девушке посредь улицы предлагает! — Сэр Готфри, я…

— Вообще-то, сэр Готфруа. — мягко перебил меня он, не дав устроить краткую, но содержательную отповедь. — Я меровенсец, это в Аллюстрии мое имя переиначили в более привычное здесь Готфри. А переговорить я вам предложил наедине, и всего-то. Ваш друг, сигнор Бергенау, порывался остаться и проводить вас до дома сам, но я убедил его, что мальчику сейчас забота нужна больше, чем вам.

Етишкина ж кочерыжка, про беднягу Гансика я и думать забыла за этими треволнениями во время допроса! Вот же коза я драная, как меня верно фрау Хельга, ни дна ей ни покрышки, называла!!!

— Как он? — слабым голосом выдавила я. Слезы подступили, комок в горле — нормальная бабская реакция, называется.

— А как можно себя чувствовать, став сиротой? — вопросом на вопрос ответил храмовник. — Разумеется, неважнецки. У него в городе есть родственники?

— Нет. — я шмыгнула носом. — Никого.

— Ну что ж, видимо таков промысел Его. Не волнуйтесь за мальчика, я отвезу его в обитель доминиканцев, они позаботятся о сироте.

Вот еще не хватало, чтоб мелкого воспитывали святоши в коричневых балахонах! Да шкода в монастыре с тоски помрет, от постов да псалмов! Сама воспитаю и выращу, один пес он у меня времени проводил больше чем дома. К тому же я, как-никак, почти вдова несчастного герра Виртела!

— Полагаю, будет лучше, если Ганс будет жить у меня, сэр… Готфруа.

— Как знаете. — храмовник пожал плечами. — Хотя я не уверен, что в ближайшее время вам будет до воспитания детей.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась я.

— Только то, что упустил из виду преподобный фон Кюсте, сигнора. — лицо рыцаря вновь стало непроницаемым, лишенным каких бы то ни было эмоций. — Впрочем, нельзя помнить все, потому не будем винить отца Вертера. Он, в конце-концов, не был под Монсальватом.

— А вы, получается, были?

— Был. Сам замок, правда, штурмовали без меня — я в это время командовал отрядами, проводившими просеивание Лангедока на предмет поиска укрывшихся еретиков.

От неожиданности я встала на месте как вкопанная. Ну, нифига ж себе! Со мной под ручку идет целый маршал ордена Храма, Готфруа де Роже по прозванию Меч Всемогущего!

— Ну, полно вам, сигнора Сантана. — храмовник легонько потянул меня за руку, вынуждая продолжить путь. — Я обыкновенный человек из плоти и крови, что бы там обо мне не рассказывали.

Рассказывают, ой рассказывают — такие сказки рассказывают, что заслушаешься. И в огне он не горит, и в воде не тонет, и даже медные трубы ему нипочем. Мол, с отрядом в сотню рыцарей и конных сержантов разгромил двухтысячное войско бизанциумского падишаха, в одиночку сражался против двух дюжин персов и всех перебил, и прочие подобные прелести. Человек-легенда. И именно под его командованием находилась банда ди Валетты, когда я вляпалась в историю с некромагами.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить, сигнор маршал? — попыталась собраться с мыслями я.

— Уже приор. — поправил меня храмовник. — Великий приор Дании и Померании. А поговорить я хотел об одном интересном докладе, который в бытность мою командующим арьергардом крестоносного воинства в Лангедоке поступил из окрестностей Тулузы от командира банды кондотьеров, Джованни ди Валетты. Не догадываетесь, о чем речь?

— Откуда же мне знать, о чем докладывал вам наш полковник, сэр Готфруа. — ответила я, тщетно пытаясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. То, что наврать с три короба не выйдет, я уже поняла.

— Не хотите говорить? Понимаю. — кивнул храмовник. — Не могу одобрить вашу скрытность, но вполне ее понимаю, сигнора Сантана. Говорилось там об укрывшихся в пещере некромагах, которых ценой своей жизни удалось победить нескольким десяткам наемников из его отряда. Трупы малефиков прилагались. Но, знаете что интересно? В числе погибших в схватке числились полковой маг Метробиус Лоли, полковая ведьма Хельга Шторх и ее ученица, Клархен Сантана. Братья-познающие, — куда ж без них? — провели следствие на месте и вынесли постановление всех погибших причислить к мученикам за веру, в связи с чем ежемесячно поминать их в Молитве Праведных именно в этом качестве. Вам ни разу за время, что вы укрывались, не икалось? И не надо пытаться бежать или делать иные подобные глупости, сигнора, я не собираюсь выдавать вас фон Кюсте. Просто мне необходимо знать, что тогда произошло в той пещере. Почему вы решили исчезнуть, Клархен? И одна ли вы?