— Да и ты не от нее услышал об этом.

— Верно мыслишь, но ведь кроме нее, есть ещё любители поболтать, вроде Макоши. Нет, нет… — успокаивающе вскинул Кащей руку. — Макошь у нас вне подозрения, но она считает, что все забыли о том, кем они были. Оказалось, не все, да это и не важно… Для тебя, по крайней мере… Да и для меня тоже.

— Откуда ты знаешь?

— Узнаю прежнего Велеса, для которого познание сути дороже всего, — осклабился Кащей, — не волнуйся, у тебя будет возможность узнать ВСЁ, но не в этой жизни… — бело-голубой всплеск его глаз ослепил Велеса.

Неожиданно для себя биолог подхватил свою бороду, задрал её повыше, открывая полоску нежной кожи над воротом куртки, и полоснул лезвием ножа слева направо. Кровь толчком выплеснулась из раскрывающегося, как жуткий оскал, разреза. Велес автоматически шагнул вперед и рухнул на колени. Тесак выпал из его руки, плетью повисшей вдоль тела.

— А теперь меня ждет Триглава, — издевательски протянул Кащей, поднимая нож. — Да и тебе пора. — Он метнул в застывшее чудище молнию, обошел Велеса и пошел туда, где в клубах пара угадывался выход в Явь.

Чудище взревело, подхватило Велеса, закинуло его тело на плечо и отправилось в противоположном направлении.

— Так, а что мы здесь сидим? — всполошился кот. — С этим, — он неодобрительно покосился на обманувший его ожидания проем, — все понятно. Здесь хода точно нет. А дальше?

— Да чего там искать, — вяло отмахнулась от него Людмила.

— А здесь — тем более… Забирай свое сокровище и пошли…

— Ладно, — ведьма опустилась на колени, подняла зеркальце, всмотрелась в свое отражение: "Может, что дельное подскажет? Нет, глухо…" и сунула окаянное за пазуху. — Ох, знал бы ты, котофей, как мне не хочется снова через зал проходить, — она ознобливо поежилась.

— А там уже ничего нет, — повеселевший бесенок просунулся под локоть чародейки, прижался к ней мордашкой. Вынужденное безделье было явно ему в тягость. Она машинально потрепала его по курчавой шерстке и только потом спросила:

— А куда ж оно делось?

Птах подтолкнул её вперед. Людмила не удержалась и вылетела из-за единственной уцелевшей колонны:

— Ох, ни фига себе…

Каменные плиты пола сияли глянцем, от поваленных колонн ни осталось и следа. Теперь ничего не напоминало о прежнем светопреставлении, зато посреди ставшего невероятно просторным зала лежала необъятная туша ендаря. Теперь только Людмила разглядела его всего: чем-то он напомнил ей амебу, волосатую мерзкую амебу, по телу которой пробегали короткие судороги.

— Пережрал, — констатировал Баюн. — Интересно, надолго ему переваривать хватит?

— Видеть его не могу! — в сердцах выпалила ведьма, — я вообще мародеров терпеть не могу. На чужой беде наживаться… Это ж каким гадом надо быть!

— Так шарахни его чем-нибудь, — невинно предложил котофей, — так и брызнет во все стороны.

Птах шутку оценил скупой улыбкой, а Людмила поспешно зажала рот рукой. Зато, когда они уже взобрались на пьедестал, возмущенно сказала:

— Издеваешься, да? Знаешь же, что я ничего сейчас не могу!

— Сила есть, ума не надо, — изрек кот дельную мысль. — Значит, надо действовать наоборот — головой работать. И не только мне, — прошипел он вслед чародейке, протискивающейся в щель, ведущую в подземелье.

За то немногое время, что они отсутствовали, в тоннеле мало что изменилось. Тот же полумрак, едва различимые унылые стены, суглинок под ногами, те же спутники рядом. Потому и брели молча, потому что все уже было сказано, а ничего нового никто из партнеров добавить не мог.

Людмила бесконечно перебирала свои сны-видения:

— Мне кажется, я поняла… Кащей не знал о дочери Триглавы, иначе бы он уничтожил всех троих.

— Откуда ты знаешь, что Велес мертв? — вяло отозвался Баюн.

— Знаю, уж это я знаю точно.

— И что, эта твоя догадка поможет нам найти твоего брата? — Чародейка растерянно пожала плечами. — То-то же, — назидательно мяукнул кот, — а мы ведь за ним пришли сюда, а тайны веков пусть останутся в прошлом. А это что такое?